Чтение онлайн

Дед жизнерадостно расхохотался. А уже через мгновение, заметив, что проректор побагровела, потемнел взглядом и недобро оскалился:

— Алевтина Андреевна, с Олегом занималась моя дочь Анастасия. Та самая, которая в свое время сдала все выпускные экзамены вашего лицея на высший балл и до сих пор считается его лучшей ученицей. Поэтому считать этого парня неучем, мягко выражаясь, не стоит. Вы ведь меня поняли, верно?

Тетенька резко переобулась и радостно заявила, что это меняет дело. Тем не менее, «приступив к делу», начала определять уровень моих знаний, задавая вопросы с подковырками. И допрыгалась. Вопросе на двенадцатом-тринадцатом — я, не отвечая, задал встречный:

— Алевтина Андреевна, я хоть и из глухомани, но точно знаю, что эта тема проходится на первом курсе технических вузов, а не в восьмом классе общеобразовательных лицеев. Может, все-таки вернетесь к программе вашего учебного заведения?

Вернулась. Потерзала меня еще порядка получаса и признала, что моих знаний достаточно для зачисления в их девятый. Правда, общаться с нами ей к этому времени расхотелось, но лично меня это только обрадовало. Ведь, стремясь избавиться от нас как можно быстрее, женщина побила все рекорды скорости оформления документов. Да, «забыла» позвонить в «придворное» ателье, но деда знали и там. Поэтому проблему со «строительством» формы мы решили самостоятельно, вернулись к машине, попадали на сидения, и мой старший родич хлопнул меня по предплечью:

— Олег, Морозову ты уел красиво. Но обрел очередного врага. А их у тебя и так хватает. Я не призываю тебя склонять головы перед кем бы то ни было — просто постарайся просчитывать последствия своих слов и поступков заранее. На этом, пожалуй, закончу воспитательный процесс и задам шкурный вопрос: ты завезешь меня в поместье?

Завез, конечно. Несмотря на то, что к моменту нашего выезда из лицея успел начаться вечерний час-пик, и езда по городу радовать перестала. По этой же причине я не стартовал к матушке сразу после того, как высадил деда перед парадным крыльцом, а загнал «Кошака» в гараж, наведался на кухню и плотно поел. Немного «потупил» и перед выездом из района — нашел ближайший цветочный магазин, попросил продавщицу собрать роскошный букет из самых темных роз, завернуть в прозрачный целлофан и перевязать ленточкой в цвет бутонов. Потом наведался в частную кондитерскую за эклерами с заварным кремом и в продуктовый магазин за свежевыжатым ананасовым соком, сложил покупки на пассажирское сидение и покатил в сторону центра…

…Матушка оценила все.

И, поблагодарив за заботу, припахала по полной программе. Но мне было в кайф — я умчался на поиски подходящей емкости еще до того, как родительница озвучила соответствующую просьбу, одолжил у дежурной медсестры простенькую, но настоящую вазу, налил воды, «правильно» обрезал стебли под внимательным взором любимого контролера, поставил букет на подоконник, два раза сдвинул, закрепил навесной столик на направляющих и так далее.

Пока мама уминала любимые печеные и запивала любимым соком, млел от ее улыбки. Потом убрал столик, подробнейшим образом описал «визит» в лицей и получил совет, диаметрально противоположный совету деда:

— Я слышала про эту старую суку, и могу с уверенностью заявить, что ты выбрал идеальную линию поведения. Да, Морозова попробует делать гадости чужими руками. Но программу девятого класса мы с тобой уже прошли, так что придраться к твоим знаниям Алевтина не сможет. А за все остальное ее надо будет наказывать — требовать проверки твоих знаний в присутствии независимой комиссии. Поверь на слово: первое же фиаско заткнет эту тварь на все два года твоей учебы и… станет великолепным намеком для остальных преподавателей. В общем, дави их интеллектом, а я буду гордиться и тобой, и собой!

— Мам, ты у меня чудо… — выдохнул я, усаживаясь на пол и подставляя голову под ее правую руку.

— Наконец-то ты это понял… — «сварливо» заявила она, но пальчики в волосы запустила. И минут на пять-шесть выбила меня из реальности. А потом вернула обратно неприятным требованием:

— Днем ты улыбался, но был чем-то очень сильно опечален. Рассказывай!

Я поднял голову, чтобы видеть ее глаза, и грустно улыбнулся:

— Тухачевский добился официального подтверждения факта гибели папы и помог мне вступить в наследство…

— Ты прочитал завещание и удивился его лаконичности? — спросила она, явно зная, о чем идет речь. Вот я и задал встречный вопрос:

— Оно писалось при тебе?

Матушка вздохнула:

— Судя по всему, дату составления завещания ты не заметил…

— Не заметил… — эхом повторил я. — А что, она имела какое-то значение?

— Твой отец составил этот «документ» еще во время службы в Медведях. За несколько часов до отлета в командировку, из которой мог не вернуться. Тебе тогда было лет восемь, но ты считал себя моим защитником. Вот и сказал Лене, чтобы он за меня не волновался, ибо ты меня защитишь от всего на свете. Тогда этот текст и родился: «Сынок, защищай маму — она у нас чудо! А я вас любил, люблю и буду любить вечно…»

Я сглотнул подкативший к горлу комок и вытер глаза рукавом:

— Вы написали его, дурачась?

— Нет: твой любимый папка был приверженцем принципа «Никто, кроме нас…». Вот и выкладывался на каждом задании до предела. За что, в конечном итоге, и поплатился… Так, стоп: оставим прошлое прошлому и вернемся в настоящее. Скажи-ка мне, мелкий паршивец, где сейчас стоит наш«Гепард»?

— На первом подземном ярусе этого корпуса… — ответил я. — А что?

— А то, что в выбор этой машины я вложила всю душу без остатка, но до сих пор ее не видела! Ну, и как это, по-твоему, называется?

— Тебе ж, вроде как, пока нежелательно самостоя— …

— Олег, ты ведешь себя, как замшелый старикан! — не став дослушивать мой монолог, возмущенно воскликнула она. — Уже через час в больнице не останется даже мелкого начальства, моя кровать — на колесиках, грузовых лифтов тут завались, а ты у меня не задохлик! Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой, предложил организовать экскурсию в гараж прямо сейчас, получил по лбу за торопливость, немного подурил и через вечность решил задать еще один неприятный вопрос:

— Ма-ам, ты в больнице не первый и даже не второй день, но тебя ни разу не навестили ни братья, ни их жены, ни племянники с племянницами. Почему, не объяснишь?

Она подергала себя за мочку уха и расфокусировала взгляд:

— Твой дед когда-то являлся генеральным инспектором фельдъегерской службы и мотался по всей Империи даже не неделями, а месяцами. Поэтому воспитанием Алексея, Константина и Тихона занималась твоя бабка — Анна Васильевна.

Особа она авторитарнее некуда, поэтому сломала всех троих. И они, повзрослев, нашли себе таких же командирш. А я росла бунтаркой: делала только то, что считала правильным, жестоко мстила за несправедливость и не позволяла собой помыкать…

Как я понял из дальнейшего рассказа, дед пытался выправить ситуацию с сыновьями — преждевременно ушел в отставку, возился с парнями чуть ли не круглые сутки на протяжении пары лет, а потом понял, что опоздал, устроил жене фантастический разнос и стал вкладываться в дочку. А она, почувствовав поддержку, продолжила насаждать справедливость в отдельно взятом роду. И жесточайшим образом пресекала любые попытки «командирш» интриговать, проталкивать мужей к власти и строить из себя правящих Императриц. Вот в ее «царствование» в поместье и царила благодать. А потом мама влюбилась в папу, вышла замуж и переехала к супругу. Но ее зуботычины так и не забылись. Поэтому Раиса Генриховна, Полина Борисовна и Снежана Яновна ненавидели ее лютой ненавистью, затюкали мужей и настраивали детей против тетки чуть ли не с пеленок.