Чтение онлайн

Чармиан говорила, что за стеной тумана есть жизнь. Конечно, есть, жизнь есть везде. Ушли же те трое. Хорошо бы присоединиться к ним. Компанией легче выживать.

Наиль сделал было шаг к брошенному Чармиан шесту и застыл. Больше всего на свете он боялся косарей. Наиль привык повиноваться Башне, привык следовать своему долгу: во всём подчиняться Башне. А Башня говорила: «Повинуйтесь косарям, бойтесь косарей».

Сделать шаг. Упасть в скверну. Презреть заветы Башни. Отбросить страх перед косарями.

Но…

Следовать привычке так естественно. Тяжело свернуть с пути, по которому шагал всю жизнь.

Наиль посмотрел на шест, на беззащитные спины косарей, и наперерез его желанию – защитить свою женщину – рванулась сила привычки.

Привычки бояться косарей.

Шли минуты. Желание напасть на косарей ослабевало. Наиль понял, что время играет против него.

Его смелость была огоньком. Очень слабым. А ветер силён, он задувает любой порыв.

И когда Чармиан подвели к подножию Башни, Наиль уже с ужасом думал о мимолётном желании напасть на косарей.

Движимые инстинктом, полулюди-полурастения двинулись к Башне. Смотреть на казнь. Наиль не выделялся из толпы.

Чармиан завели на ступени. Она казалась такой маленькой на фоне высоких косарей.

А Наиль и толпа казались такими маленькими на фоне Башни.

Косарь достал серп. Наиль похолодел от страха. Не за Чармиан. Страх поднялся из глубины подсознания, ощетинился острыми пиками, пронзая все остальные чувства.

Полулюди-полурастения запрокинули головы. По бесконечной лестнице спускался царь Иохия. Его белоснежные одеяния резали глаз сильнее комбинезонов косарей, хотя, казалось, куда уж – сильнее. Затихло всё. Слышались только шаги царя, да деликатное шуршание его роскошного балахона.

– Эта женщина поддалась скверне! – зычно произнёс Иохия.

Наиль отвернулся. Он знал, что сейчас произойдёт. Видел не раз.

Удар серпа по шее…

Когда Наиль осмелился взглянуть на Башню, Чармиан уже лежала у её подножия. Девушка скатилась со ступеней, упала ничком. Её разметавшиеся косы блестели на солнце кипящей смолой.

Весь день Наиль строил дом. Пока глина влажна, пока отливает синим цветом, она податлива, сама, как по волшебству, превращается в потолок и стены.

Заснул Наиль на плоту, под открытым небом. Какой бы хорошей ни была глина, за один день дом не построишь.

Во сне Наиль скатился с плота. Проснулся оттого, что глина бурлила. От неё шёл люминесцентный синий свет.

Смерть Чармиан открыла в памяти Наиля двери; тёмной, беззвёздной ночью память пробиралась подобно Шамаханской царице.

Глина – живой организм, понял Наиль. И это не мир сошёл с ума, как я подумал сначала. Глина реагирует на меня. С пробуждающейся памятью – я стал другим.

В чём заключались перемены, Наиль не знал. Память играла с ним, ветреная, манила не то возможностями, не горечью, не то ужасом.

Наиль оказался в положении получеловека-полурастения, всю жизнь просидевшего в яме. Приоткрылась решётка. Что там, снаружи? Прекрасный мир? Возможно, выйдя на свободу, узник станет сильным, как Самсон, и отомстит, одолеет своих врагов. А возможно, не будет никаких сил у узника, а ждут его снаружи голодные тигры и неприветливый, колючий мир, а возможно, и самого мира то нет; тёмная, сырая, зловонная яма – единственное место, где можно жить.

Лежать и терпеть терзания памяти было невыносимо, да и свет глины мог привлечь внимание. Наиль сделал то, на что никогда не отважился бы в своём обычном состоянии. Он пошёл за стену из тумана. Туда, куда по приказу царя Иохии косари выбросили тело Чармиан.

Вот и туман, вьётся седыми прядями от земли и до небес. Без страха Наиль ступил во влажно блестящий полусвет.

«Я не такой, как все, – думал Наиль, блуждая в тумане, – вопрос в том, лучше я или хуже остальных. За свою жизнь я не сделал ничего дурного. Я жил по правилам. Я сопереживал попавшим в беду. Значит, я лучше. Но что они сделали с моей памятью? Зачем? А что, если я – законный правитель страны Лиан? Да, да. На генетическом уровне я стою выше обычных полулюдей-полурастений. Моего отца, законного царя, убили, а из меня сделали калеку, побоявшегося защитить свою женщину. Ведь я же понимал, что Чармиан убьют за её слова! Надо было бежать с ней. Я понимал, что надо бежать. Но не сделал этого. Со мной что-то сделали, что-то во мне испортили, превратив меня в раба. О, это так по-царски! Наблюдать, как наследник… нет, правитель страны Лиан вынужден влачить участь раба».

На скулах Наиля заходили желваки. Он понял, что Чармиан, женщину, которую он по-настоящему полюбил – впервые в жизни – у него отобрали не просто так. Чтобы сделать ему больно, ещё больше втоптать его, истинного царя, в грязь.

В Наиле забурлила ненависть, высвобождая силу. Он ускорил шаг и… вышел туда, откуда пришёл. Наиль увидел знакомые места, свой дом, утихающее свечение глины.

Это знак? Судьба привела его обратно, судьба хочет уберечь его от ошибок, от неведомых опасностей. Вернуться домой – и всё будет хорошо, главное повиноваться Башне, бояться косарей, и всё будет…

Наиль усилием воли отогнал от себя эти мысли. Сжал кулаки. Бояться косарей! Да ни за что в жизни! В самом деле, какая от них польза? Они жируют, пока другие работают, они убивают своих кормильцев.

У Наиля возникла ассоциация с пожирающими плоды гусеницами.

Да, гусеницы – вот кто эти косари.

«Чья воля породила косарей? Не сами же по себе они возникли. Они существуют, потому что так хочет Иохия. Раз Иохии нужна столь мощная и свирепая стража, он сам боится. Кого? Народа, конечно. Нас, полулюдей-полурастений».

Наиль повернул обратно с твёрдым намерением отыскать тело Чармиан. В этот раз, идя через туман, он ни о чём не думал.

Неизвестно, сколько ему пришлось бродить в седой дымке – когда Наиль подошёл к границе стены из тумана, было уже утро.

Мир по ту сторону стены надвигался с неотвратимостью укоренения, оглушал цветами и запахами. На Наиля надвигалась стена зелени; мясистые растения были настолько сочными, что казались чёрными. Небо, необыкновенно синее, ясное, зоркое, слепило не хуже белоснежных одеяний Иохии. Ну не может быть в мире настолько ярких и насыщенных цветов!

Стоя на коленях, Наиль понял, что в этом мире возможно всё. Над парнем пролетело насекомое размеров с десятилетнего ребёнка. Из стены растений кокетливо высунулся цветок невиданной красоты, схватил насекомое хрупкими на вид усиками и вместе с ним скрылся в листве. Послышались неприятные звуки, похожие на протяжное чавканье. Цветок переваривал насекомое.

Наиль с трудом встал. Ноги дрожали. Воздух – вот что чуть не лишило его сознания. Здесь, по ту сторону тумана, был совершенно иной воздух.