Украденная невеста
Шрифт:
Его губы ищут мои, он нежно и аккуратно их раздвигает, мы сплетаемся языками, руками, ногами… Падаем на кровать, в ворох моих платьев. Ни одно из которых не достойно этого вечера...
– Мне надо в душ, - шепчет Кир.
– Не надо.
Я не хочу его отпускать.
– Я грязный и пыльный с дороги…
– Ладно.
Я с трудом отрываюсь от его губ.
– Может, пойдешь со мной? Не хочу расставаться с тобой ни на секунду. Я страшно соскучился. Я считал минуты…
– И я! Я тоже считала минуты. И секунды. И…
– Что?
Кир нависает надо мной, упираясь локтями. Его глаза близко. Они такие глубокие. Такие темные… Это потому, зрачки расширены.
– Я хочу тебя, - выдыхаю я.
Глаза Кира становятся еще темнее. Его ноздри подрагивают, а губы… Они шепчут:
– А я… ты даже не представляешь, как... как сильно, как невыносимо я хочу тебя!
Мы идем в душ. Но не сразу. Сначала мы еще раз ныряем в долгий, глубокий, пронизывающий до мурашек и волнующий до трепета в сердце поцелуй.
Потом Кир почти несет меня в ванную.
Я помогаю ему раздеться. Я делаю это с наслаждением, проводя руками по его бицепсам, по мускулистой спине, по стальному прессу… Вскоре на нем остаются одни лишь боксеры, но ненадолго.
Боже, он прекрасен! Сложен, как бог. И адски нетерпелив…
Мое прекрасное белье летит на пол вслед за боксерами Кира. Он затаскивает меня с собой в душевую кабинку, под теплые струи, которые возбуждают почти так же сильно, как его прикосновения…
Чувствовать его - это счастье. Прижиматься, отдаваться, стонать от невозможности выдержать такое удовольствие...
Душевой кабине приходится выдержать многое. В некоторые моменты, когда Кир прижимает меня к прозрачной стенке, она трясется так, что, кажется, сейчас развалится.
Но она все же выдерживает наш бешеный напор.
И кровать не ломается, хотя мы очень стараемся разнести ее в щепки.
– Надо быть осторожнее, - все время повторяет Кир.
И тут же устраивает мне полный армагеддон…
Нет, он осторожен. Я вижу, как он сам себя сдерживает, и как от этого его страсть становится еще более необузданной и сумасшедшей.
Он нежен. Он терпелив и неистов одновременно. Он хочет, чтобы я достигла нирваны… Улетела в бесконечный космос, забыв, кто я, где я и зачем...
И я улетела! Много-много раз.
Мы несколько раз пытались прекратить это безобразие.
– Тебе надо спать, - говорил Кир.
– Ты устала.
– Да, я устала, я больше не могу…
Кир говорил:
– Спокойной ночи.
Обнимал меня, прижимался ко мне сзади обнаженным телом… И все начиналось сначала.
Я не помню, когда мы уснули. Наверное после очередного пожелания сладких снов, усталость все же взяла свое.
Утро было восхитительным.
Я проснулась без будильника, от ощущения полного и абсолютного счастья.
Как чудесно просыпаться рядом с любимым! Почему я раньше так не делала? Зачем мучила нас обоих?
Я хотела ясности мыслей, надеялась принять решение разумом, а не чувствами.
Именно сейчас, после ночи любви, мой разум кристально ясен. А чувства… чувства мне не мешают! Потому что они в полной гармонии с разумом.
Я люблю Кира. Я всегда его любила.
Я хочу провести с ним всю жизнь. И я верю, что у нас все получится. Несмотря ни на что.
– Доброе утро, моя любимая малышка, - шепчет Кир.
– Сколько времени?
– сонно спрашиваю я.
– Какая разница!
– Мне нужно на работу.
– Не нужно.
– Что?
– Тебе нужно бросить эту дурацкую работу и наслаждаться беременностью. Я отвечаю за мамонта. Помнишь?
– Ну нет, - качаю я головой.
– Да, - шепчет Кир.
И целует меня за ушком, проводит губами по шее, устремляется к ложбинке…
– Я решила быть самостоятельной, - говорю я.
Кир немного отодвигается и смотрит мне в глаза. Мне кажется, или Кир скрывает улыбку?
Лицо серьезное, а глаза смеются.
– Я хочу быть самостоятельной взрослой женщиной, - повторяю я.
– Ты моя малышка!
– смеется Кир.
– Я не малышка! То есть…
– Ты моя, - произносит Кир.
Вдруг по его лицу пробегает тень. Как будто он вспомнил что-то неприятное. Но что? Я не хочу, чтобы что-то портило такой прекрасный момент!
Кир вскакивает. Убегает в гостиную. Я, удивленная и немного встревоженная, сажусь на кровати.
Он возвращается с моим паспортом в руках. Открывает его… И вырывает из него страницу!
Ту самую, где написано, что я жена Антона.
Рвет ее на мелкие клочки и развеивает по воздуху.
Я смеюсь. Классный бумажный снегопад!
Давно надо было это сделать. Я просто забыла.
– Ты моя, моя и только моя, - произносит Кир, снова упав на кровать рядом со мной.
Он обнимает меня, прижимает к себе. Я шепчу:
– Да, я только твоя. Всегда была и всегда буду...
– Ты всегда будешь для меня малышкой, - продолжает Кир.
– Даже когда нам с тобой будет по восемьдесят лет, и у тебя будут седые волосы, и симпатичные морщины, и ты будешь ходить с палочкой… Все равно ты будешь моей малышкой!
Я все же не бросила работу.
Да, мне приятно быть малышкой Кира, но мое решение о самостоятельности все еще в силе. Чего оно будет стоить, если я сдамся и снова спрячусь за широкой спиной?
Самое удивительное - я чувствую себя прекрасно. Никакой сонливости, никакого желания забиться в уголок, свернуться в клубочек и просто лежать.
Наоборот, энергия бьет ключом, и я даже затеяла перестановку в квартире. Руками Кира, конечно.
– Если бы я знал, что это тебя до такой степени взбодрит, был бы поосторожнее!
– смеется он.
– И что же, по твоему, меня взбодрило?
– Как что? Я!
Поняв, о чем он говорит, я слегка краснею.
Нет, ночью, в постели с Киром я не смущаюсь. Я выпускаю свою внутреннюю дикую пантеру и отрываюсь по полной.