Чтение онлайн

Сейчас Алиска и Адам вместе, в одном доме и я сравниваю их постоянно, наблюдая неподдельное сходство в характерах. Внешностью же Алиса в большей степени на меня похожа. У нее русый цвет волос, светлые глаза, милые черты лица. Лишь когда дочка злится или, наоборот, улыбается, в ней прослеживается мимика Лютольфа. Нордическая и до мурашек чарующая. Ни с чем не спутать.

Обнимаю себя руками, подхожу к диванам. Адам все еще зол на меня, но мастерски скрывает гнев перед незваными гостями. Интересно, где он пропадал всю ночь?

Виновато опускаю голову и замечаю на руках Лютольфа следы от машинного масла. Он успел заглянуть в гараж и испачкаться, потому что Вадим постоянно разгуливал с черными ногтями, пальцами. Даже в выходной супруг ковырялся под капотом, будто конструктор, перебирая детали.

— Юлёк, — Гена поправляет синюю кофту с мокрыми кругами в подмышках, — сваргань по кофейку.

— Ага!

Доброжелательно киваю и тут же осекаюсь. От волнения стала забывать, что нужно Генку самого отправить в кухню. Ведь на цырлах перед дружком никогда не выплясывала.

Как ни странно, но я рвусь прикрывать Адама не из жалости к финансисту. Мне тревожно за Гену. Вряд ли ему удастся выйти из дома живым, если обман раскроется. Верные мордовороты Лютольфа, с тяжелой подачи хозяина "все приберут”, а Хельга привычно сотрет тряпкой отпечатки.

— Странные, вы, Синицыны, — продолжает Гена, — Вадик, как уволился, так вообще про нас забыл. Хорошо Раиса Николаевна, — указывает на маму, — с собой позвала.

— Мы были заняты ремонтом. Чуть не развелись пока обои выбирали… Какие уж тут посиделки?

Отшучиваюсь и с улыбочкой топаю в кухню.

Благо наша Алиска юла неугомонная, донимает Крокодила вопросами, бдительность его туманит. Удивительно, но и дочь молчит о Хельге, черных наемниках Лютольфа. Неужели Адам каким-то образом договорился с малышкой?

Среди множества светлых шкафчиков еле как нахожу банку с растворимым кофе хотя есть специальный аппарат с наворотами, но пользоваться им я не умею. Раньше тут всем заправляла Хельга. Щелкаю кнопкой чайника, достаю фарфоровые кружки. Заглянув в полный холодильник, нахожу конфеты.

— Юленька, — мама подкрадывается со спины и заставляет меня вздрогнуть, — я переживаю за тебя, — причитает во всех октавах трагизма, — звонила вчера, но ты не отвечала. Пришлось беспокоить Вадима.

— С вибрации забыла снять…

На ходу придумываю отговорку, раскладывая конфеты в вазочку. А что еще я могу сказать? Отныне мой телефон принадлежит Лютольфу. Я разговариваю с мамой, подругами исключительно в присутствие Адама. Он обрубил интернет и связь с внешним миром, даже во двор выходить без разрешения нельзя.

Мама опирается на тумбу, поглядывает с недоверием.

— Признайся, ты больна? Я слышала, как ты звала какую-то Хельгу, но при Гене промолчала.

Мне хочется закатить глаза в потолок. Вместо этого, дышу глубоко.

— Глупости.

— Алиса не ходит в садик. Я узнавала.

— Дочка простывала, сейчас уже все хорошо.

— Вы от меня что-то скрываете?

Эх, мама, надо было слушать еще в первый день похищения. Теперь слишком поздно.

Прячу глаза от родной матери. Стиснув зубы, разливаю кипяток по чашкам, а мама смотрит на меня с укоризной:

— Может, на тебя порчу навели? Позавидовали? Хочешь, я воск отолью, почищу твою ауру?

— Мама!

— Что мама?! — шипит родительница. — А если Вадик заметит твое моральное состояние?

Громко цокаю, пока мама наваливается на тумбу, поворачивается ко мне и пристально разглядывает лицо. Мы слышим робкие подкрадули, тут же прекращаем разговор, одновременно смотрим вправо. Алиска замерла возле двери, округлив большие невинные глазенки, с ангельской чистотой улыбается.

— Бабушка, — складывает ладошки вместе, — мама с папой сильно ругались. Папа говорил, что ему стыдно звать гостей, пока в доме нет порядка. Он сказал, что маме больше не надо работать, потому что она фея, и не создана для труда. А я…я просто съела без спроса холодное мороженое…

От удивления открываю рот. Кто научил так мастерски врать мою дочь? Умело, с исключительным актерством. Алиска еще ответит передо мной за поступок, но пока…

— Детка, — мама подходит к ней ближе, гладит по щеке. — Это правда? — Алиса для убедительности приподнимает брови и кивает. — А скажи, мама Юля не хихикает одна в комнате? Сама с собой не разговаривает? — Алиска отрицательно мотает головой.

И тут не выдерживаю я:

— Мама хватит! На, отнеси конфеты в гостиную!

Безобразие. Я понимаю, что матушка волнуется, но это уже перебор.

Бросаю сердитый взгляд на доченьку, не такой я ее воспитывала. Кажется, начинает всплывать влияние ушлой Хельги, но, признаться, сейчас Алиска спасла всех нас.

Дочь с дулькой на голове хмурится на меня, скрещивает руки и топает зелеными носками вслед за бабушкой. Я остаюсь на кухне, снова глубоко дышу, задираю лицо и обмахиваюсь. Натягиваю улыбочку, чтобы вновь появиться перед гостями.

Остаток времени лишь поддакиваю Адаму, пока он грамотно ведет беседы перед Генкой, не забывая пропускать бранные слова, точь-в-точь какие говорил Вадик.

— Ну, засиделись мы, — подытоживает мама и ставит бокал с чаем на столик. — У Алисы послезавтра в садике утренник, я тоже приеду.

Ее тон все еще полон недоверия, а глаза сощурились.

— Прекрасная идея, Раиса Николаевна, буду рад новой встречи.

Без зазрения отвечает Адам.

— Да? Дай бог, Вадик, дай бог…

Для мамы услышать рвение зятя в сад — явление необычайное. Практически невозможное, ведь Вадик был крайне занятым, но мама при Генке и слова не молвит.

Она притворно улыбается, так же как я. Из-за больных колен с трудом поднимается с дивана. Адам галантно встает, провожая маму, приятеля. В прихожей накидывает ей пальто на плечи.

Я двигаюсь позади и замираю на пороге, нараспашку открыв дверь. Алиска ежится, обняв ручками мое бедро. Мы с доченькой наблюдаем, как Адам идет вместе с гостями по двору к воротам, сами же и шагу сделать не можем. Табу. Но мама об этом не догадывается.

Машу рукой и желаю счастливого пути, завожу Алиску в дом.

Только родные за дверь, как со второго этажа доносятся переступания каблучков. Хельга, выпрямив спину, спускается из своего укрытия. Я выглядываю в окошко и замечаю, как железное полотно одного из дворовых строений распахивается, оттуда выходят черные страшные охранники Лютольфа и все возвращается на круги своя.