Чтение онлайн

Длиннохвостый попугай моей старшей дочери благополучно к ней вернулся. За матерью Филлипа приехали из медицинского учреждения, и она тоже под присмотром.

Оправившись от шока, который я испытала, встретившись с мамой, сестрой и теткой, я начала думать о том, что случилось с моими лучшими подругами — Джесси и Шоуни. Джесси — неотъемлемая составляющая моих юных лет, и какая-то часть внутри меня никогда о ней не забывала. Шоуни — моя последняя подруга, и мне было интересно, как сложилась ее жизнь.

Однажды Тодд спросил, есть ли у меня друзья, которых хотелось бы увидеть, и я назвала Джесси и Шоуни. Он быстро нашел Шоуни на Фэйсбуке и сказал, что она замужем и имеет двоих детей. Тодд вступил с ней в контакт и оставил номер, по которому она может ему позвонить. Думаю, что сначала она отнеслась с недоверием к его предложению: первый звонок сделал ее адвокат. Но когда выяснилось, что Тодд и вправду полицейский, действующий по моему поручению, она успокоилась. Чтобы обеспечить мою безопасность, она посылала письма по электронной почте на имя Тодда в полицейский участок, а он мне их передавал. Было замечательно вновь обрести Шоуни. Ее бабушка Милли, которую я помнила по Тахо, умерла, несколько лет назад умерла и ее мама. Но она построила себе замечательную жизнь, и я за нее очень рада.

Первый раз я позвонила ей 5 ноября 2009 г. Я пригласила ее на день рождения дочери, но у нее тоже были дни рождения детей; мы договорились, что она приедет навестить нас в декабре. Когда я увидела ее в первый раз, то поняла, что она почти не изменилась и я бы наверняка ее узнала. Она собрала и привезла нам вещи, в которых мы нуждались. Рождество в этом году началось для нас очень рано. Нас навестил Тодд с семьей и привез каждой по новенькому велосипеду. Это было самое лучшее Рождество, но дело не в подарках: Возможность видеть счастливую, улыбающуюся маму и сестру, которая превратилась в красавицу, и знать, что тетушка не забыла меня — вот что было главным. Самым лучшим и дорогим подарком стало для меня воссоединение с семьей.

Тодд разыскал и Джесси. Она прислала через него письмо и домашнее шоколадное печенье. Первый раз я ей позвонила тоже 5 ноября, после разговора с Шоуни. Я очень нервничала перед тем, как позвонить и одной и другой, несмотря на то, что они писали мне и помнили меня. Тодд уверял, что обе хотят со мной говорить. Но вдруг я не найду нужных слов? Когда я набирала их номера, меня трясло, но с ними оказалось очень легко вести беседу. С Джесси я болтала полтора часа. В основном говорила она, но мне было очень приятно слушать, как она рассказывает о своей жизни. Я пригласила ее на день рождения Дж., она заплакала и обещала приехать.

Джесси провела за рулем девять часов, она привезла с собой семилетнюю дочь и свою мать, Линду. Она заезжала в наш переулок в таком возбуждении, что толком не припарковала машину, выскочила из нее, подбежала ко мне и заключила в крепчайшие объятия. Мы обе плакали, и в этот момент я почувствовала, что старые связи восстановились. Очень странное чувство: сознавать, что есть человек, который всегда будет близок тебе, что бы ни случилось. Это тяжело выразить словами.

Моя подруга была одновременно и новой Джесси, и той, прежней. Она была выше меня, что поначалу ввело в заблуждение: когда мы росли, было наоборот. У нее остались такие же длинные темно-каштановые волосы, и она была такой же худой, как и в детстве. Она очень похожа на мать. После первого приветствия она представила меня своей дочери, а я представила своих дочерей. Моя мама и сестра тоже были рядом, и мы все обнимали друг друга. Когда я обняла Линду, то испытала чудесное дежавю. До похищения мы с ней проводили вместе много времени. И, обнимая ее, я словно опять обоняла соленый морской воздух побережья, куда она возила нас, и ощущала песок на бутербродах, съеденных на теплых пляжах Южной Калифорнии. На следующий день мы украшали дом ко дню рождения Дж. Мы пригласили наших новых друзей, включая Тодда с семьей и Бет.

Первоначально я думала, что после освобождения мы поедем к маме домой. Я не знала, какие перспективы меня ожидают. Честно говоря, я делала то же, что делала всегда, — плыла по течению. У меня не было абсолютно ничего, кроме одежды (той, что на мне), дочек и 500 долларов, которые Тодд передал от благотворителя. Первой реакцией на деньги было недоверие: абсолютно незнакомый человек дает такую крупную сумму. Возник вопрос: «Почему незнакомый человек так поступает?» Тодд ответил: «Люди просто хотят вам помочь. Таких будет много». Бет подарила туалетные принадлежности и пижамы в самую первую ночь, за что я была ей благодарна. Я боялась всего. Но глубоко внутри меня свет, скрытый в течение столь долгого времени, начал разгораться и становился все ярче.

Специалист по воссоединению семей, живущий в двух часах езды от нашего отеля, выразил желание заняться мной и моими близкими. Сначала я отнеслась к этому скептически. Традиционное лечение не для меня. Я представила себя в маленькой комнате с незнакомым человеком и почувствовала внутреннее сопротивление. Много лет я работала над собой самостоятельно и считала себя своим лучшим целителем. Зачем мне встречаться еще с одним чужаком? За полтора дня я и так познакомилась с огромным количеством новых людей.

Но потом я узнала, что это пожилая дама, которая живет на ранчо и имеет лошадей. Моя старшая дочь всегда мечтала научиться верховой езде, и я подумала, что смогу договориться с этой женщиной о нескольких уроках. Я любила лошадей с того самого лета на озере Тахо с Шоуни.

Еще я хотела ее спросить о Филлипе и выслушать профессиональные соображения. Все, что я знала о нем, было таким непонятным. Психиатр, который работал с Филлипом, по-моему, совсем не помогал ему, и тот становился все большим параноиком. Даже когда Филлип говорил психиатру, что слышит голоса, ничего не менялось. Очень многие вещи, происходящие с Филлипом, приводили меня в замешательство.

Я поняла, что Филлип никогда не берет на себя ответственность за свои деяния, он изобрел способ объяснять все «теорией ангелов». Со временем эта теория эволюционировала: ее автор решил, что раз он слышит голоса ангелов в голове, то и другие должны как-то это услышать. И сконструировал черный ящик — коробку с кассетным магнитофоном внутри с записями шума болельщиков на футбольном матче и случайными записями радиопередач, которые он микшировал на кассете и воспроизводил. Еще Филлип брал пластиковые чашки из-под фастфуда и приклеивал их внутри коробки, чтобы получить иное звучание. Потом он подключал к коробке наушники и брал ее с собой, чтобы другие слушали его «способности».

Он заставлял меня с наушниками и усилителем «Бионическое ухо» часами сидеть перед кондиционером, называя этот процесс «подстройкой». Я и не знала, что думать по этому поводу. Не могла же я просто сказать: «Эй, ведь ты сумасшедший, это все бред!» А когда он возвращался, то садился напротив меня и без звука, шевеля только губами, повторял: «Ты меня слышишь?» Я спрашивала: «Если звуки идут из твоего мозга, зачем мне нужно смотреть на твои губы?» Он отвечал, что моему сознанию необходима визуализация. По какой-то причине я принимала это объяснение и сидела, покуда у меня не затекали ноги, пытаясь услышать что-то, отдаленно напоминающее его голос.

Как-то ночью я так устала, что у меня в голове и впрямь зазвучал его голос. Он перестал произносить слова «Ты меня слышишь?» и переключился на счет «раз», «два», «три», и мне показалось, что я ловлю слабый отзвук его счета. Он велел запомнить тот факт, что я слышала его, поскольку со временем ангелы заставят меня усомниться в этом. Теперь я думаю, что была сильно измучена и бессознательно обманула его (и себя), надеясь на прекращение испытания.

То же самое было и с нашими клиентами — они слышали то, что, как им казалось, должны были услышать. Это называется «массовое заблуждение», как я позже узнала. После этого случая желание Филлипа убедить других в его «способностях» возросло до одержимости. Он решил, что его миссия — помогать тем, кто слышит «голоса» и под их влиянием совершает дурные поступки, как та женщина, что бросила троих детей в воду. Он часто приводил этот пример, говоря, что мы должны «двигаться вперед» и помогать заблудшим. Это стало нашим основным занятием. Я печатала флаеры и рассылала электронные письма жертвам управления сознанием, параллельно ведя печатный бизнес. Когда я спрашивала Филлипа, почему он не расскажет о своем новом знании, полученном из Библии, священникам, служащим в окрестностях, он всегда отвечал, что дела следует делать в определенной последовательности и час еще не пробил. «Миссия» Филлипа закончилась в тот самый день, когда он привез нас в полицейский участок. Все изменилось.