Чтение онлайн

— Торопись, Шоши-бабу, приставы сейчас войдут в дом!

Тут Шошибхушон точно обезумел.

— Ну, Промода, теперь я хорошо понял смысл всех твоих советов! — с горечью воскликнул он. — Ты считала меня дураком, и я действительно был дураком, когда слушался советов такой злой женщины, как ты! Почему я выгнал из дома моего любимого брата Бидху? Зачем допустил гибель Лакшми моего дома — Шоролы? Пока была Шорола в моем доме, я не знал ни горя, ни забот, жил беспечно и счастливо, как раджа. По твоему совету я отделил ни в чем не повинную Шоролу. Когда она почти умирала от голода, по твоему совету я не помог ей. Только когда она умерла, я понял, что поступил подло! Ты погубила Шоролу, ты пустила моего бесценного брата по миру! А теперь я один остался, так ты и меня губишь? Что ж, я получаю по заслугам! Сейчас я расплачиваюсь за то, что в трудные дни оставил нашу дорогую, незабвенную Шоролу!

И с этими словами Шошибхушон, точно безумный, дико озираясь по сторонам, сбежал вниз и пошел с Рамсундором-бабу.

Собравшиеся в конторе были напуганы видом Шошибхушона. Никто не успел и слова вымолвить, как Шошибхушон принял всю вину на себя.

— Я виноват, судите меня! — заявил он.

Все были поражены.

Инспектор понимал положение Шошибхушона и сочувствовал ему. Но он обязан был выполнить свой долг, поэтому ему пришлось записать все, что сказал Шошибхушон. Из слов Шошибхушона ему стало ясно, что в той или иной степени виноваты были все — и казначей, и счетовод, и писец, и Рамсундор-бабу. Всех их вместе с Шошибхушоном взяли под стражу и отправили в тюрьму. Ревизор решил, что самая большая вина лежит все-таки на Шошибхушоне: если продать все его имущество, можно будет полностью возместить убытки заминдару. Но беспокоясь о том, как бы имущество не было перевезено в другое место, он послал полицейских наблюдать за домом Шоши.

Настал вечер. Все небо покрылось тучами, задул порывистый ветер. Прошел короткий дождь. После дождя похолодало. Дарога Динбондху-бабу и полицейский Ромеш расставили охрану около дома Шошибхушона. Дарога сегодня пришел сам, ибо он не доверял другим охранникам. Стоять в дозоре в прохладный вечер не очень-то приятно, особенно с непривычки! Прошло совсем немного времени, и Динбондху-бабу заявил сердито:

— Ромеш, ты-то знаешь, что я никогда не посылаю подчиненных по своим личным делам. Но тебе дам небольшое поручение — уж очень ты мне нравишься. Сходи-ка в лавку к Рамдхону за бутылочкой. Что-то холодно стало!

Пожалуй, достаточно было назвать одно только имя Рамдхона, как становилось ясно, что требовалось купить.

— Вы же знаете, начальник, что стоит вам только пожелать, и я все исполню.

Немного времени спустя он принес водку. Дарога просунул палец в горлышко бутылки, наклонил ее, чтоб содержимое смочило палец, потом поднес палец к пламени фонаря, но спирт не вспыхнул.

— Ромеш, этот плут надул тебя. Верно, понял, что в этом деле ты ничего не смыслишь. — Однако, немного отпив из бутылки, дарога оставил ее у себя.

Пока он потягивал свое средство от простуды, кто-то позвал Ромеша. Когда он через несколько минут вернулся, дарога уже прикончил всю бутылку и снова попросил своего помощника:

— Ты-то знаешь, брат, я никогда не обращаюсь к подчиненным по своим делам… — словом, он просил его принести еще водки.

На этот раз Ромеш пробыл в отлучке немного дольше.

Дарога бабу выпил и это, уже не исследуя содержимого бутылки, как в прошлый раз. Немного погодя ему стало казаться, что он сидит на мягкой и белой, как молоко, постели. Он улегся там, где стоял, и сразу же захрапел.

Как только Ромеш услышал этот храп, он в тот же момент подошел к двери дома и постучал. Дверь тотчас открыли. Прежде уже говорилось, что писатели могут проникнуть всюду, куда захотят. Последуем и мы за Ромешем. Что же он увидел в доме?

Все вещи, драгоценности, деньги были собраны Промодой и ее матерью. Мать Промоды шепотом обратилась к Ромешу:

— Через какую дверь выходить — прямо на улицу или через двор?

— Сюда, на улицу, — ответил Ромеш.

— В таком случае больше нечего задерживаться! — сказала мать.

Промода отсчитала деньги и передала их в руки Ромеша-бабу. Ромеш проверил сумму. Мать Промоды взяла узел с одеждой, а Промода — большой чемодан, и они вышли из дома. Ромеш-бабу сам проводил их. Бипин, Камини и прислуга остались дома.

Промода решила переправить все вещи к отцу и с этой целью еще засветло наняла лодку, которая ожидала их у берега. Женщины бесшумно вошли в нее. Гребцы оттолкнули лодку от берега. Они отплыли совсем недалеко, как вдруг разразилась буря. Задул резкий, порывистый ветер; небо заволокло тяжелыми черными тучами; внезапно отовсюду надвинулась мгла. Пошел дождь с градом. Вспышки молний слепили глаза. С треском ломались огромные деревья. Грохотал гром. Все оцепенели от холода. С деревьев замертво падали в воду птицы. Скоро уже невозможно было различить ни леса, ни земли, ни домов — все слилось воедино. Лодка стала тонуть. В тот же момент раздался отчаянный вопль. Но кто мог услышать его в этом шуме и грохоте? Гребцы поплыли к берегу. Тяжелый узел увлекал мать Промоды вглубь, и она с трудом добралась до берега. Чемодан Промоды был очень тяжелым, но она не могла расстаться с ним. Однако через несколько мгновений она стала тонуть, ее охватила судорога, руки ее разжались, и чемодан пошел ко дну. А Промоду сильной волной выбросило на берег.

Когда Шошанко увидел, что в его молельне начался пожар, он на мгновение лишился способности двигаться. Но пожар разгорался. Шошанко пришел в себя и кинулся к молельне. Когда он перед этим входил в комнату Шорны, то, открыв дверь, положил замок вместе со связкой ключей на дверной косяк. Уходя, он забыл про ключи. Шорнолота тоже увидела в окно, как горит молельня. Вскоре огонь перекинулся на соседние постройки. Шорнолота задрожала от страха. Огонь гудел, люди в панике разбегались. Никому не было никакого дела до другого, каждый спешил спасти свою жизнь. Шорна не знала, как ей выбраться из дома. Она открыла наружную дверь, но оказалась перед плотной толпой людей, повернула обратно и кинулась к внутренней двери. Коридор был едва освещен. Напуганная Шорна спотыкалась и падала, но снова поднималась и шла вперед.

Кто станет, спасаясь от смерти, обращать внимание на ушибы? Дверь оказалась незапертой. Какое счастье! Шорна вырвалась наконец из тюрьмы Шошанко. Свежий воздух точно вдохнул в нее новую жизнь. Здесь тоже толпились люди, и девушка побежала в сторону от них. Она не знала, куда идти, но бежала, не останавливаясь. Она думала, что куда бы ни пошла, везде получит пристанище. Скоро Шорна оказалась у перекрестка.

После недолгих раздумий она повернула налево. Неожиданно кто-то сзади схватил ее за анчал и окликнул:

— Куда идешь?

Шорнолота, испуганно вскрикнув, обернулась и увидела женщину. Та подошла и остановилась рядом с девушкой. Шорнолота узнала в ней одну из служанок Шошанко и страшно перепугалась, подумав, что та пришла за ней. Шорна закричала:

— Оставьте меня, я не пойду! Я буду звать на помощь!

— Чего ты боишься? — прервала ее женщина. — Я пришла не за тобой! Я так же, как и ты, спасаюсь бегством. Смотри, ведь я разорила брахмана! — И с этими словами женщина показала ей маленькую шкатулку, которую несла в руках.

Шорнолота успокоилась и поверила, что служанка говорит правду.

— В какую сторону ты идешь? — спросила тогда служанка. — К станции лучше не ходить, а то меня схватят. Пойдем сюда, влево, переправимся через реку, а на том берегу дом моей тетки; у нее и остановимся. А там решим, куда идти дальше! — предложила женщина.

Окончательно убедившись, что женщина ее не обманывает, Шорнолота пошла следом за ней. Сначала они шли переулками, наконец вышли на берег Ганги. Но Шорнолоту преследовали неудачи. На берегу не оказалось ни одной лодки. Немало пришлось им ждать, пока они переправились на другую сторону. Почувствовав себя в безопасности, Шорнолота вздохнула свободнее.