Украденное счастье
Шрифт:
Джек впечатал кулак в стену и попытался себя успокоить. Да, терпение не слишком было свойственно ему, но неужели он вправду был готов взять девушку силой?
Джек не винил в этом креплёное вино. Причина была в самой Элизе. Неужели она уже влюблена в своего жениха, для которого пытается сберечь невинность?
«Нет, мой ангел, моя красавица! Покуда я жив, ты будешь только моей! – одержимо подумал Джек. – Я возьму тебя первым, и никто другой тебя не получит»!
Дружные крики и свист приветствовали появившегося в зале полуобнажённого Джека.
– А, вот и наш Джек!
– Уже потоптал курочку!
– Утомила тебя красотка, Джек?
– Покажи ей ещё, Джек! Тебе помочь?
Но он прошёл мимо и вышел во двор. Ночной воздух отрезвил его. Но не изменил его намерений. Он не собирался отступать. «В эту ли ночь, в другую ли, но ты будешь моей!» – думал Джек, возвращаясь обратно.
* * *
Уход Джека испугал девушку не меньше, чем его слова. Не придут ли за ней другие разбойники? Устав прислушиваться к шуму внизу, Элиза отступила от двери и остановилась перед камином. Если с ней всё же случится это… На глаза девушке попалась бутылка с остатками вина. Элиза наполнила бокал и выпила. От вина сразу стало как-то легче.
Она истерично рассмеялась и тут же заплакала. Элиза коснулась губ кончиками пальцев и закрыла глаза. Неужели вот таким и должен быть настоящий страстный поцелуй? Почему ей снова хочется ощутить прикосновение его губ? Это ли дьявольское искушение, которое погубит её? Или любовь, способная подарить счастье?
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем девушке стала безразлична собственная участь. Уступит ли она искушению, или станет жертвой насилия, она безвозвратно погубит себя. И всё равно, когда послышались шаги за дверью, к Элизе вернулась её решимость противостоять насилию. Даже когда она узнала звук этих шагов.
Дверь открылась тихо и медленно. Атаман перешагнул порог.
– Джек! Ты вернулся! Джек! Джек! – воскликнула она.
Элиза вдруг метнулась к нему, не владея собой, не понимая себя. Он заключил в объятья кинувшуюся ему на шею девушку, взглянул ей в лицо, залюбовался.
– Будь моей! Отдай мне свою любовь! Отдай мне себя! – зашептал он.
– Да, да, Джек! Я всё отдам! Только не уходи больше! Не оставляй одну! Мне страшно без тебя!
Он запечатал её губы поцелуем, наслаждаясь её податливостью, ответным порывом и какой-то отчаянностью, неистовством. Теряя голову от желания, Джек снова опрокинул девушку на постель, накрывая своим телом, своей тяжестью не давая пути к отступлению. Но Элиза не противилась, даже едва дыша, задыхаясь под ним, она тянулась обвить его руками, снова получить поцелуй. И не заметила, как оказалась обнажённой в мужских объятьях, ставших желанными.
Его ладони заскользили по её коже, открывая для себя тайны её тела.
– Ты любишь меня, Джек? – не владея собой, спросила Элиза.
Он ни на мгновение не замедлил с ответом.
– Да, моя Элиза. Я люблю тебя. Безумно люблю. Верь мне…
Элиза ответила на его поцелуй и уже не могла оттолкнуть мужчину, с таким жаром дарившего ей ласки, которых она раньше не ведала. Каждая клеточка её тела жаждала теперь его прикосновений и ласк. Странная боль заставила Элизу осознать, что Джек овладел ею, погружаясь во влажную глубину её лона. Забываясь и не помня себя от рождающихся в ней чувств, Элиза вскрикнула. Океан любви поглотил её.
Глава 4
Элиза проснулась от яркого света, лившегося в раскрытое окно. Девушка улыбнулась тёплым лучам, падавшим на её лицо, приоткрыла глаза, но тут же зажмурилась от слепившего солнечного света. Где-то слышалось птичье пение. Приподнявшись, Элиза вздохнула, открыла глаза и села на постели. Почему же она спала без сорочки?
Узнав в свете дня ту же комнату, служившую ей тюрьмой, девушка всё вспомнила. Ужас случившегося с ней вчера проник холодом в сердце. Элиза закрыла рот ладонью, чтобы не закричать, и лишь тихо застонала от отчаянья.
Джека ни в постели, ни в комнате не было, и Элиза решила, что это лишь к лучшему. Выскользнув обнажённой из-под одеяла, она метнулась за нижней сорочкой, лежавшей у ванны. Торопливо одевшись, Элиза почувствовала себя спокойнее.
Раздумывая, сможет ли она сама затянуть корсет, Элиза подобрала платье и снова забралась на кровать. Жалеть себя девушке не хотелось, да и слёз почему-то не было. Но возникло отвращение к самой себе.
Как она могла уступить? Она должна была сделать хоть что-нибудь, чтобы защитить себя! Та мысль, что Джек оказался бы сильнее её и сломил бы её сопротивление, была малым утешением. Она должна была бороться! Но вместо этого она сдалась. И не вино было тому причиной. Она помнила, с какой страстью она отвечала на его поцелуи.
И помнила, что сама, забыв обо всём, упала в его объятья, отдаваясь ему. Джек оказался прав. Ему не пришлось брать её силой.
Собственные чувства пугали Элизу больше всего. Она не понимала, как подобное могло произойти с ней. «Моя жизнь кончена. Я опозорила себя. Пути назад нет. Только смерть или монастырь!» – горестно думала девушка.
Она закрыла лицо руками и, упав на покрывало, дала волю нахлынувшим слезам. И лишь воспоминание о Джеке заставило девушку хоть немного успокоиться.
Она встала, надела корсет, застегнув спереди крючки, и с какой-то непонятной злостью пыталась туже затянуть шнуровку на спине. Когда ей это хоть как-то удалось, Элиза вздохнула спокойнее, одела платье. Всё ещё босая, девушка кинулась к окну с распахнутыми ставнями, надеясь пока неизвестно на что. И наткнулась на толстые прутья решётки. «Но почему? – взвыла от отчаяния Элиза. – Если это комната самого Джека?!»
Выломать прутья не было никакой надежды, но расстояние между ними… Мужчина, конечно же, не протиснулся бы, но у стройной миниатюрной женщины это могло бы получиться. Девушка с улыбкой и надеждой выглянула в окно.
Комната находилась на втором этаже, достаточно высоко от земли, но девушку это не пугало. Двор был большим, окружённым стеною. А вот сразу за стеной начинался лес и простирался, насколько хватало взора.
Надежда тут же угасла, как последний луч солнца. А чего она ждала? Что логово разбойников будет у проезжей дороги? Элиза вздохнула и отложила попытку вылезти в окно. Если она и сбежит, то заблудится в лесу. И она рискует быть растерзанной волками. Девушка горько усмехнулась, ощущая что-то внутри себя. Этой ночью она уже оказалась растерзанной диким зверем. Что может быть хуже? «О да, может, – с ужасом вспомнила она угрозу Джека. – Если меня изнасилует вся его стая бандитов».
В дверь вдруг постучали и Элиза испуганно обернулась. Кому понадобилось стучать в закрытую дверь? Элиза метнулась к постели, пытаясь расправить одеяло.
А в замке повернулся ключ.
– Мадмуазель? – донёсся голос из-за двери.
– Да? – осторожно ответила она.
Дверь открылась и Элиза узнала вчерашнего парнишку, приносившего воду для купания. На этот раз парень принёс поднос с едой. Элиза почуяла запах жареного мяса и ощутила приступ голода. Парень поставил поднос на столик и собрался уйти.