Чтение онлайн

Я упираюсь пятками в бока Рамсеса, который несется к ней. У меня такое чувство, будто сердце вот-вот выскочит из груди. Она лежит лицом вверх на земле и не двигается. Снег падает ей на лицо. Я спрыгиваю с Рамсеса и присаживаюсь рядом с ней. Господи, ее губы уже посинели.

Она не двигается, словно умерла, несмотря на то, что я провожу руками по ее лицу, а потом по телу. Я тут же замечаю, где она поранилась. Капля крови на пальце. Эта рана не страшна. Кровь уже сворачивается. Я прижимаю палец к ее запястью, нащупывая пульс. Слабый, но есть. Внутри меня, словно стена рушится, от явного облегчения. Сзади на ее голове я нащупываю шишку с голубиное яйцо. Должно быть, она упала, ударилась головой и потеряла сознание. Я снимаю пальто и заворачиваю ее в него.

Поднимаю ее на руки и аккуратно укладываю на седло Рамсеса. Вдалеке я вижу огни от фонарей своих ребят, уходящих все дальше от дома. Большие хлопья снега, не переставая падают на нас, я сажусь на жеребца и осторожно прижимаю Лилиану к себе. Она не издает ни звука, и это меня ужасно пугает.

Я поворачиваю Рамсеса к дому, пуская галопом. Словно участвую в гонке против всего мира, рушащегося у моих ног. Пока мой верный жеребец мчит нас домой, я чувствую, как горячие слепящие слезы наполняют глаза. Они скатываются по лицу, я бессилен их остановить.

Глава двадцать шестая

Лилиана

Я открываю глаза в незнакомой для меня комнате.

На моем лице лежит кислородная маска, я медленно поворачиваю голову в сторону и вижу капельницу, прикрепленную к руке, на меня, по-видимому, надета больничная рубашка. Голова странная, мне требуется несколько минут, чтобы вспомнить, что произошло.

Да, я сбежала.

Я хотела позвонить отцу. Единственное, о ком я думала, когда становилось все холоднее и холоднее, и я заблудилась в той кромешной тьме, был мой отец. У меня было такое чувство, что я все время кружила на одном месте. Я так и не увидела огни фермерского дома, который, я была в этом уверена, находился именно в том направлении, куда я направлялась. Помню, как споткнулась о выступающий камень, упала, позвав папу, испытывая острую мучительную боль в затылке... затем мир погрузился в благословенную темноту.

Значит меня спасли?

С одной стороны, я готова закричать от разочарования, с другой — готова к действию. Мне необходимо добраться до отца. Я снимаю маску с лица. Разочарование, которое чувствую, придает мне силу, чтобы сесть. Именно в этот момент я слышу тихий звук включенного телевизора и упоминание имени Джека Идена. Я поворачиваюсь к телевизору, с широко раскрытыми глазами начинаю смотреть репортаж о несчастном случае, который произошел с отцом. Смаргивая слезы, я полностью превратилась в слух и почти падаю в обморок от облегчения, когда вижу, что отец жив и с ним ничего не случилось.

Большего мне и не нужно. Я вытаскиваю капельницу и, держась за кровать, пытаюсь встать, но у меня не хватает сил, тело, словно налито свинцом, такое тяжелое. Поэтому я опускаюсь на колени, подползаю к стене, поднимаюсь по ней вверх и прислоняюсь, найдя таким образом опору.

Опираясь о стену, я осторожно выхожу из комнаты.

Должно быть, сейчас ночь, потому что в коридоре никого нет — ни персонала, ни пациентов. Я надеялась кого-нибудь встретить и попросить позвонить моему отцу, но ладно. Я уже гораздо лучше чувствую свои ноги, они стали сильнее, мне нужно продолжать двигаться вперед, пока я не найду дверь или лифт. Мне кажется, что прошла целая жизнь, прежде чем я добираюсь до лифта. Нажимаю кнопку, едва дыша, жду его прибытия.

Двери распахиваются, и я упираюсь в ледяные глаза Бренда. Он смотрит на меня так, словно только что увидел приведение, я тоже настолько поражена, что теряю всю свою концентрацию на достижение поставленной цели, которая удерживала меня в вертикальном положении, поэтому падаю на задницу на пол. Резкая боль пронзает все тело. Я чувствую себя разбитой на тысячу кусочков.

— Господи Иисусе, — рычит он, делая шаг ко мне.

Я стараюсь отползти от него, перебирая руками по полу. Открываю рот, чтобы послать его подальше, но ничего не могу произнести. Его начищенные черные туфли останавливаются рядом со мной. Я замираю. Присев на корточки, он обхватывает меня руками за колени и под спину, поднимая на руки. И молча несет меня обратно по коридору, через который я только что с таким трудом прошла. Я стараюсь не опускать голову ему на плечо, хотя она клонится, и каждый нерв в моем теле умоляет положить ему голову на плечо.

— Мы не в больнице? — Шепотом спрашиваю я.

Он хмурится.

— Почему ты так решила?

— Почему бы тебе не отпустить меня, Бренд? — Беспокойно спрашиваю я. Меня кажется начинает лихорадить, я не могу посмотреть ему в глаза.

Он игнорирует мой вопрос.

— Тогда ты сможешь остаться в живых, — бормочу я. — Если ты продержишь меня здесь дольше, мой отец все равно найдет меня, тогда тебе, действительно, негде будет спрятаться.

Он жестко улыбается.

— Ну, не смешно ли? Ты думаешь, мне следует бояться этого старого беззубого льва. Он уже двадцать лет не работает в этом бизнесе. Это моя территория. Я новый король. И я обладаю такой же властью, если не больше, чем он обладал в свое время.

Он входит в палату, в которой я пришла в себя, когда я отвечаю:

— Ты можешь поставить меня на пол. Мне нужно в туалет.

Вместо того, чтобы опустить меня на пол, он несет меня в ванную комнату. И осторожно усаживает на унитаз.

— Теперь ты можешь идти. Я сама справлюсь, — натянуто говорю я.

— Тебе не кажется, что уже нет смысла стесняться? — насмешливо замечает он.

— Я не могу писать, когда ты смотришь на меня, — сердито бросаю я.

Он вздыхает и отворачивается.

Как только я пописала, он мочит полотенце под краном. Затем приседает передо мной на корточки и, к моему полному шоку, аккуратно вытирает мою промежность теплым влажным полотенцем.

— Для чего ты это делаешь? У нас уже был секс. Твоя месть закончилась. Зачем ты хочешь, чтобы я выжила, если так сильно ненавидишь меня?

Он бросает полотенце в раковину и снова поднимает меня на руки. Подойдя к кровати, аккуратно укладывает и нежно проводит рукой по моим волосам. Я с нескрываемым удивлением смотрю на него. Выражение на его лице — нежное. Затем его рука скользить вниз по моему телу, приподнимая подол ночной рубашки, обнажая мое лоно. Он раздвигает мои ноги.

По всему моему телу проходит дрожь от его взгляда. Даже в странном состоянии, в котором я нахожусь, чувствую, как тело само по себе отвечает ему. Я становлюсь мокрой. Он подается вперед, наклоняя темную голову и проводит языком по моей киски, и предательское тело выгибается от удовольствия.

Он поднимает свой взгляд к моим глазам.

— Да, я ненавижу тебя, Лилиана Иден, но я как героиновый наркоман. Мне нужна доза. И я готов за нее убить.

Кажется, целую вечность, мы смотрим в глаза друг друга. Затем он опускает голову и опять проводит языком по моей киски, начиная вылизывать, я вцепляюсь ему в волосы, превращаясь в миллион капель на его языке. Потом он опускает мне на бедра ночную рубашку, поднимается, чтобы уйти, но я успеваю схватить его за запястье. Он переводит взгляд на мои глаза, его глаза стали такими черными и с поволокой.

— Завтра у меня день рождения, и я хотела бы поговорить с отцом. Очень прошу тебя.

Несколько секунд он всего лишь молча смотрит на меня, я не могу точно понять выражение его глаз, а затем он кивает.

— Хорошо. Марк настроит необходимое оборудование, чтобы ты смогла поговорить с ним, и он не смог бы отследить звонок.

И прежде чем я успеваю поблагодарить его за щедрый жест, он разворачивается и выходит из палаты. Я прислушиваюсь к шагам его начищенных до блеска черных ботинок по коридору, потом наступает тишина. И оставшись одна я раздумываю о своей маленькой победе и о том, что скажу папе, чтобы он поменьше волновался за меня. Но не прошло и пяти минут, как по коридору снова слышатся шаги. Но это не Бренд, поэтому я вся сжимаюсь от страха. Дверь в мою палату открывается, и входит круглый полный мужчина в очках и докторском халате.