Чтение онлайн

Есть, конечно, самое простое объяснение, которое лежит на поверхности: Вика слышит по радио отрывок из "Сонаты смерти", Настя даже точно знает, какой именно эпизод она могла слышать. Потом пересказывает его в деталях Борису, который и рисует, сообразуясь с ее словами. Если ей и снился раньше какой-то кошмар, он мог быть лишь отдаленно, а то и вовсе не похож на то, что написано в «Сонате» и что оказалось потом на рисунке Карташова. Просто у Вики что-то нарушилось в голове, и ей показалось, что… Но тогда придется признать, что она была больна. Нет, опять не складывается, опять тупик…

Если еще вчера дело об убийстве Ереминой страдало отсутствием информации, то сегодня оно в мгновение ока стало невероятно запутанным.

– Придется опять начинать все с самого начала, – удрученно сказала Настя, глядя на Чернышева, Морозова и стажера Мещеринова.

– В пятый раз? – саркастически спросил Андрей, закидывая ногу на ногу и усаживаясь поудобнее.

Они сидели дома у Насти. Был вечер воскресенья, она обзвонила коллег, едва переступив порог, и попросила их срочно приехать. В прихожей до сих пор стояла неразобранная сумка с вещами, через которую приходилось перешагивать, чтобы пройти в кухню. Почему-то никому, в том числе и самой Насте, не пришло в голову отодвинуть ее в более удобное место.

– А хоть бы и в пятый, – резко ответила Настя. – Двигаться будем с двух разных концов. На этот раз, я думаю, мы до чего-нибудь доберемся.

Олег, завтра с утра поедете в архив и найдете уголовное дело по обвинению Ереминой-старшей в убийстве. Андрей с Женей начнут поиски в редакционно-издательском мире, отталкиваясь от связей Валентина Косаря.

– А ты будешь осуществлять общее идеологическое руководство? – зло поддел ее Морозов, даже не пытавшийся скрыть неудовольствие от того, что его выдернули из дома в воскресный вечер.

Настя, прекрасно понимавшая его настроение, решила не поддаваться на мелкую провокацию.

– Я буду читать нетленные творения Бризака, – спокойно ответила она, – потому что никто из вас сделать этого не сможет. Ты удовлетворен?

– У меня на завтра другие планы, – продолжал препираться Морозов. – Думаешь, кроме этого убийства столетней давности, на мне других забот нет? Это вы там, на Петровке, милицейская элита, берете одно дело из ста и наваливаетесь всем скопом, а остальные девяносто девять дел повисают у нас на территории.

– Да ладно тебе, Женя, – примирительно произнес Чернышев, – раз уж нам начальство велело работать в группе с Анастасией, чего теперь волосы на себе рвать. Кончай бухтеть.

– Но я в самом деле завтра не могу.

Морозов явно нервничал, и Насте на какое-то мгновение стало даже жалко его. У него могут быть действительно важные встречи, которые нельзя отменить и на которых, может быть, что-то решается в его служебных делах или даже в жизни.

– Что ж поделать, – вздохнула она, – не можешь – так не можешь. Подключишься во вторник. Идет?

Морозов с облегчением кивнул и сразу повеселел.

– А можно мне вместо архива работать с Андреем? – подал голос стажер, до этого молча сидевший в кресле у самого окна, где было ужасно холодно, потому что из-под неплотно прилегающей к косяку балконной двери постоянно струился морозный воздух.

– Нет, – категорически отрезала Настя. – Вы будете заниматься архивом.

– Ну пожалуйста, Анастасия Павловна, – умоляюще заныл Олег. – Ну чему я научусь в архиве-то? Вот живое дело…

– Вы научитесь читать уголовные дела, – жестко сказала она, подавляя в себе нарастающее раздражение. – Если вы, Олег, думаете, что это просто, то, смею вас уверить, вы жестоко ошибаетесь. Вы когда-нибудь видели уголовное дело, переданное в суд?

Мещеринов хмуро молчал.

– Дело, переданное в суд, не имеет ничего общего с теми материалами, которые лежат в папке у следователя, пока идет расследование. То есть материалы, конечно, те же самые, но если у следователя они лежат, как правило, в хронологическом порядке и вам легко проследить, что было сначала, что – потом, то в сшитом деле, особенно если обвиняемых несколько, да еще, не дай Бог, они ухитрились совершить не одно, а несколько преступлений, сам черт ногу сломит. Следователь может скомпоновать дело по лицам, тогда материалы, касающиеся каждого обвиняемого, идут в основном подряд, но чтобы понять роль соучастников в эпизоде, приходится лазить по всем томам. А бывает, что дело скомпоновано по эпизодам, и тогда приходится долго мучиться, прежде чем поймешь, что же все-таки совершил интересующий тебя обвиняемый. А уж разобраться, кто какие показания давал и кто кого пытался "утопить", – для этого надо иметь адское терпение. Вы никогда не задумывались, почему услуги адвокатов стоят так дорого? Короче, я прошу извинить меня за то, что устроила тут ликбез. Вам, Олег, придется поработать с относительно легким делом: один обвиняемый по одному эпизоду. Но я прошу вас проявить максимум внимания и не полагаться на свою память, а делать выписки. Не забудьте фамилии тех, кто принимал участие в расследовании и судебном разбирательстве, их надо тоже записать. И еще. Не сочтите, что я проявляю недоверие к вам, но хочу предупредить заранее, чтобы не было потом недоразумений: не вздумайте ограничиться чтением приговора или обвинительного заключения. Меня интересует не только фабула, а весь ход расследования, в том числе и показания свидетелей и обвиняемой, особенно если эти показания менялись в ходе следствия и суда. Вы все поняли?

– Понял, – расстроенно ответил стажер. – Я могу позвонить от вас? Боюсь, родители вернулись с дачи и беспокоятся, куда я подевался. Я так поспешно убегал, когда вы меня вызвали, что даже записку не оставил.

– Телефон на кухне, – кивнула Настя.

Когда Олег вышел, Морозов с ухмылкой протянул:

– Ничего себе молодежь идет в милицию работать! Здоровый лоб, без пяти минут офицер, а родителям докладывается, как первоклашка. Маменькин сынок.

– Ну как тебе не стыдно, – с упреком сказала Настя. – Может, у него родители такие. Он бы и рад не докладываться, но они переживают. Мы для родителей всегда маленькие и глупые, с этим ничего не поделаешь.

Закрыв за гостями дверь, Настя постояла в задумчивости над сумкой, брошенной посреди прихожей, решая, разобрать вещи сейчас или оставить на потом. Утром мать с Дирком приехали в аэропорт Леонардо да Винчи, чтобы проститься с Настей. Надежда Ростиславовна отдала ей огромный пакет с подарками, а Дирк, лукаво улыбаясь, преподнес упакованную в бумагу пачку книг. Это были знаменитые триллеры Бризака, купленные здесь же, в киоске аэропорта, карманного формата и в мягких обложках. Книги лежали в сумке вместе с вещами. "Придется разбирать", – уныло подумала ленивая Анастасия Каменская и принялась за дело.

Разложив вещи по местам, она постояла под горячим душем, чтобы согреться, притащила из кухни телефонный аппарат на длинном шнуре, поставила у изголовья дивана, улеглась в постель и открыла роман Жан-Поля Бризака "на русскую тему".

– Настюха! – обрадовался Геннадий Гриневич, обнимая Настю. – Какими судьбами? Ты же недавно у меня была. Что-нибудь случилось?

– Совет нужен.

Настя ласково взъерошила остатки волос на голове у помрежа и чмокнула его в подбородок.

– Ты говорил, у тебя есть знакомые журналисты из Франции и Германии.

– А что надо? Хочешь опубликовать скандальное разоблачение? – пошутил Гриневич.

– Хочу проконсультироваться. Есть такой писатель, ЖанПоль Бризак. Он, конечно, не звезда мировой величины, у нас его не переводят и, по-моему, даже не знают. Но он довольно плодовитый, его произведения, говорят, хорошо раскупаются, особенно любителями легкого дорожного чтива. Я бы хотела узнать о нем поподробнее.

– Он француз?

– Вроде бы да, но это не точно.

– Тогда почему ты спрашивала про немцев?