Чтение онлайн

Главное – подчинить себе плешивого сморчка и заставить выполнить контракт с хозяином. Спасти хозяина и укрепить свое положение – вот первоочередная задача.

– Возвращайтесь в город, возьмите машину и еще двух человек, поезжайте в лагерь и наведите там порядок. Грязь не оставляйте, приберите за собой и выбросьте в лесу, под сугробы, – распорядился он.

Все-таки фантазия у Фистина была бедновата, убить человека и выбросить труп в лесу было максимальной высотой ее полета.

Наталья Евгеньевна Дахно в очередной раз капала в мензурку валокордин, не забывая вовремя всхлипывать, и хладнокровно думала о том, что выпускать гостя из квартиры нельзя. Ей нужно немедленно связаться с Арсеном, но пока она одна, без мужа и сына, сделать это невозможно. Придется тянуть время, пока кто-то из них не придет домой. К сожалению, ситуация может затянуться на неопределенно долгий срок. Муж уехал за город, туда, где Арсен держит дочь Ларцева, и может приехать еще не скоро.

Сын вообще неизвестно когда вернется, может, через минуту, а может, среди ночи.

Она чувствовала, что спектакль удался и несчастный отец ей поверил. У нее было необыкновенное чутье, она ощущала запах агрессивности и недоверия, как животное, и это позволяло ей безошибочно оценивать ситуацию и точно определять ту грань, за которой начинался опасный риск, но до которой еще можно играть. Это качество особенно ценил в ней Арсен, неоднократно повторявший:

– Когда Бог раздавал чувство меры и способность к разумному риску, вы, наверное, стояли в очереди первой. А благодаря охоте к вам пришли умение чувствовать опасность и выдержка. Поэтому вашему чутью я доверяю абсолютно.

Наталья Евгеньевна и в самом деле была родом из Сибири, родилась в заповеднике в семье егеря, тут она Ларцева не обманула. Поступила в мединститут в Москве, окончила его ленинской стипендиаткой, занималась стендовой стрельбой, выступая за команду своего института и неизменно выигрывая все соревнования, потом были интернатура, ординатура, диссертация, назначение на работу в поликлинику КГБ. Замуж она вышла за своего сокурсника, который столь блестящей карьеры не сделал, работал анестезиологом-наркологом в одной из городских больниц. Наталья, будучи офицером КГБ, зарабатывала куда больше мужа, поставив тем самым его в зависимое положение, усугублявшееся его собственной слабостью и ее недюжинной моральной силой. Одно было плохо – не было детей. Наталья Евгеньевна, пользуясь широкими связями в медицинском мире, прошла все мыслимые и немыслимые курсы лечения, но ничего не помогало. Не оставляя надежды на рождение собственного ребенка, супруги Дахно предприняли попытку усыновить кого-нибудь, но в этом им было отказано из-за несоответствующих жилищных условий: они жили в однокомнатной квартире вместе с престарелым отцом мужа, и хотя стояли в очереди на получение квартиры, но очередь эта дойдет до них лет через десять, не раньше.

Беда обрушилась на Наталью Евгеньевну в одночасье. Накануне, после завершения очередного, мучительно болезненного курса лечения, ей был вынесен окончательный приговор: детей у нее никогда не будет. Такие формы бесплодия не излечиваются нигде во всем мире, и все дальнейшие попытки будут только подрывать ее здоровье, но результата не принесут.

Она проплакала всю ночь, утром наглоталась транквилизаторов и поплелась на работу. Голова раскалывалась, болело сердце, то и дело подступали слезы, жизнь казалась потерявшей всякий смысл. А тут генерал, заместитель начальника одного из управлений, с красной испитой рожей, запахом похмелья и командирским басом. В боку у него, видите ли, болит. Ничего, поболит и перестанет, раздраженно подумала хирург Дахно, выписывая генералу лекарство от почечной колики и назначая ему прийти на прием через три дня.

Через три дня генерал явился, несколько побледневший, но все с тем же стойким запахом алкоголя. И умер. Прямо в кабинете у хирурга Дахно. Оказалось, что у генерала был аппендицит, плавно перешедший в перитонит, с которым он и проходил все четыре дня, заглушая непереносимую боль старым испытанным народным средством. Заключение врачебной комиссии гласило, что симптомы аппендицита были налицо на момент первого обращения больного к доктору Дахно, но последняя не провела необходимых исследований и назначила не правильное лечение, проявив тем самым преступную халатность, повлекшую смерть больного. Перспектива лишения свободы замаячила совсем близко, Наталья Евгеньевна уже чувствовала на своем лице ее дыхание. И тут возник Арсен.

– Я могу вам помочь, Наталья Евгеньевна, – ласково говорил он, – ведь вы хороший человек, прекрасный врач, просто судьба подставила вам подножку, о которую вы споткнулись. В тюрьму должны идти настоящие преступники, отпетые сволочи, а не приличные люди, с которыми случилась беда.

Вы со мной согласны?

Дахно молча кивала и утирала слезы.

– Сегодня я помогу вам, а завтра вы поможете мне, договорились? – продолжал между тем Арсен. – Мы с вами вместе будем выручать из беды хороших, достойных людей. Если вы станете моей соратницей, у вас будет хорошая квартира, и я помогу вам с усыновлением. У вас будет не лишь бы какой-нибудь ребенок, с неизвестно какими генами алкоголизированных родителей, а самый лучший, самый здоровый, самый способный, самый талантливый, какого только можно найти. Правда, это будет не младенец, а подросток, но ведь мы с вами должны быть уверены в его здоровье, психике и интеллекте, а с маленькими детьми можно ошибиться. Кроме того, вы получите возможность заниматься своей любимой охотой. Ну как, вы согласны?

Разумеется, она была согласна. Да и не могло быть иначе. Арсен никогда не пытался вербовать людей, не присмотревшись к ним заранее. Все, что он узнал о Наталье Евгеньевне Дахно, неоспоримо свидетельствовало в пользу того, что она – именно то, что нужно. Она станет верной соратницей. И он не ошибся.

После неприятностей с генералом медицинскую практику пришлось оставить. Арсен устроил ее на работу в отдел учета и эксплуатации одного из московских телефонных узлов. Зарплата была мизерной, но поручения Арсена оплачивались столь щедро, что вскоре стали сбываться все самые заветные мечты Натальи Евгеньевны и ее мужа. Появилась прекрасная квартира, машина, дорогие ружья, потом последовала дача, в которую вкладывались все деньги, чтобы сделать ее настоящим дворцом на природе. Свою городскую квартиру Наталья Евгеньевна не то чтобы не любила, просто не считала нужным демонстрировать свое благосостояние московским знакомым.

Зато в дачу они с мужем вложили всю душу. И сына супруги Дахно воспитывали так, как требовал Арсен…

Наталья Евгеньевна бросила взгляд на часы. Почти девять вечера.

Сколько еще она сможет тянуть волынку, чтобы не вызвать подозрений оперативника? Дважды она была "на грани обморока", третий раз уже будет излишним, она никогда не переигрывала. Надо попробовать разговорить Ларцева.

– Ваша жена, наверное, в отчаянии, – виноватым голосом произнесла она. – Никогда себе не прощу… Нет ничего больнее материнского горя.

– Моя жена умерла, – скупо бросил Ларцев. – И все-таки, Наталья Евгеньевна, давайте еще раз постараемся восстановить все, что вы знаете об этом человеке.

В дверном замке клацнул ключ, хлопнула дверь.

– Мама, ты дома? – услышал Ларцев. Голос показался ему смутно знакомым.

Он обернулся к двери и уперся глазами в висящее на стене чучело головы лося. И в этот момент понял, что совершил чудовищную, непоправимую ошибку. Та женщина, которая разговаривала с ним вот уже два часа, не могла быть охотницей. Слезы, причитания и обмороки, которыми его накормили здесь в избытке, никак не могли принадлежать женщине, привыкшей по несколько часов терпеливо ждать, стоя "на номере" в зимнем лесу в полном одиночестве и ожидая, когда на нее выскочит разъяренный кабан, женщине, плывущей в лодке в зарослях двухметрового камыша во время утиной охоты, когда так легко потерять ориентацию и заблудиться, женщине, приученной свежевать дичь и спускать кровь. И собака в квартире не охотничья, а полицейская, породистый доберман, который выполняет функции телохранителя, не даст в обиду хозяина и не впустит в дом нежелательного гостя. Если истинный охотник может позволить себе собаку, то заведет, конечно же, лайку, сеттера или кого-нибудь из терьеров. А если охотник держит добермана, это означает, что есть в его жизни вещи куда более важные и более опасные, чем охота… Он, Ларцев, позволил себя обмануть. В нем, измученном и сломленном, ослепшем от страха за свою одиннадцатилетнюю дочь, слишком поздно проснулся профессионал.

Ларцев схватился за пистолет, но вошедший в комнату Олег Мещеринов успел сорвать ружье со стены. Выстрелы прозвучали одновременно.

Восемь лет назад… Позвонил Арсен и довольным голосом сообщил:

– Наташенька, я нашел для вас очаровательного маленького негодяя.

Тринадцать лет, умница, абсолютно здоровый физически и морально, никаких глупостей и интеллигентских закидонов в его детской головке нет. Поезжайте, директор вас ждет.

Наталья Евгеньевна тут же подхватилась и помчалась в детский дом, находившийся в соседней области. Директор, заблаговременно получившая вознаграждение за то, что к мальчику допустили специально приехавших из Москвы врачей и психологов, с распростертыми объятиями встретила Наталью и с готовностью показала ей все документы на Олега Мещеринова.

– Он из очень хорошей семьи, – засуетилась директор детского дома, ибо ей весьма прозрачно намекнули, что, если Дахно согласится усыновить Олега, это не будет оставлено без внимания и поощрения. – Родители – научные работники, кандидаты наук, погибли два года назад в высокогорной экспедиции на Памире. В семье никто не имел хронических заболеваний, алкоголь не употребляли. Мальчика правильно воспитывали, у него сформировался прекрасный характер, спокойный, уживчивый. Вообще Олег у нас самый воспитанный и вежливый мальчик. Хотите, я его позову?