Украду твое счастье
Шрифт:
Так, Стенин, тормози. Какая она тебе родная? Она…Не хочу снова в воспоминания. Надо выдохнуть.
Вспоминать буду позже. Пока нужно хотя бы попытаться наладить диалог.
Витаминка в этом мне не особенно поможет. Ну, она всегда была такой. Отвечала резко и дерзко.
Про таких говорят – за словом в карман не полезет.
Я долго не мог понять, что это такая защитная реакция. Ей было не просто в жизни. Воспитывала ее мать, одна, без отца. Девочка росла красивая, явно кадры к ней клеились всякие.
Ну, эту мозаику я тогда из ее рассказов собирал. Потом, когда рухнуло все, думал, что каждое слово было ложью.
И еще позже стал думать о том, а не плевать ли мне было бы на всю эту ложь, если я хочу рядом ее и только ее?
– Папа, а можно будет пойти в игровую?
– Конечно можно, птичка! Только сначала обед!
– А какао?
– И какао!
Вижу, что Виталина поджимает губы. Обед ее напрягает? Так время обеденное, у нее ребенок! Должна понимать, что ему есть пора? Если она нормальная мать! А по всему видно, что нормальная. Парень одет тепло, но при этом модно. Выглядит ухоженным – лучше, чем мать.
– Добрый день, Егор Александрович.
В этом кафе меня всегда встречают с улыбкой. На самом деле я совладелец этой сети кофеен. Один из моих успешных проектов. Меня тут, естественно, знают хорошо. И мне тут комфортно.
На стене при вхоже висит мое фото. То самое, что и на аэрографии. Моя лучшая игра. Фантастический удар. Я ведь сам, конечно, не ожидал, что так будет! Но! Нам нужна была победа. И я жилы рвал. Да и вся команда тоже. Но в момент пенальти от вратаря зависит больше, чем от всей команды.
Публика в кафе спокойная, в основном семьи с детьми – тут хорошая игровая. Я сам разрабатывал ее, учитывая пожелания и потребности моей дочери.
Иногда посетители подходят ко мне с просьбой дать автограф. Я всегда с удовольствием подписываю открытки, которые специально лежат тут же, за стойкой, фотографируюсь, если просят.
Я вообще хорошо отношусь к болельщикам и фанатам. Даже к агрессивным. Они, как и я живут футболом. Это ценно.
Девушка-хостес приглашает нас к нашему любимому столику.
– Егор Александрович, простите, столик же на двоих? А вас четверо?
– Ничего страшного, мы подвинем соседний, поместимся!
– Да, я помогу сейчас.
– Не нужно, я сам.
– Меню принести?
Я знал меню наизусть, но понимал, что, если закажу Виталине и сыну еду сам она может расценить это неправильно.
– Да, конечно, для наших друзей.
Девушка улыбается, отходит. Ловлю строгий взгляд Витаминки.
– Мы не друзья.
Да уж. Определенно. Мы не друзья.
Глава 6.
Приятное кафе, милое, семейное. Я и не подозревала, что Стена может посещать такие простые, даже можно сказать скромные по его меркам заведения. Кафе для простых смертных. Таких как я и мой Матвейка.
Видимо и с дочкой он тут бывает частенько, девочка все знает, и ее, похоже, тут тоже знают.
А мне неуютно, от слова совсем. И страшно.
Хотя, пока мы ехали в машине я все-таки смогла прийти в себя и успокоиться.
Он не отберет у меня Матвея! Я не позволю! Костьми лягу!
Я не Снежана, которой, по всей видимости было плевать!
Я за своего ребенка горло перегрызу! Ну… по крайней мере я буду бороться!
Пока ехали, я думала, что можно сделать.
СМИ. Это первое. Если уж его любовницам удалось попасть на все федеральные каналы с обвинениями в издевательствах, то и я смогу!
Дворжецкий. Все-таки у моего шефа есть и деньги, и связи! Он должен помочь, в память о маме! И он, скорее всего поможет. Он очень хорошо ко мне относится, и Матвея моего он тоже любит.
Конечно, проще всего мне на время скрыться, затаиться, продумать тактику защиты, обороны.
Мне нужна фора – хотя бы несколько дней!
Для этого я должна попытаться сейчас уйти. Скрыться. Спрятаться.
И Матвея спрятать. Это, конечно, будет не просто.
Я знаю, если Егор что-то задумал его так просто не сбить. Если он сегодня решил узнать почему я скрыла ребенка, почему пряталась, если решил поставить меня перед фактом, что теперь он знает и меня, нас, просто так не отпустит – значит так тому и быть!
И что мне делать? Не через окно же в туалете бежать? Хотя… Хорошая мысль.
Нас ведут к столу. Егор договаривается, чтобы сдвинуть два вместе – я так понимаю их постоянный столик рассчитан на двоих.
– А тут классная игровая. Мы сейчас покушаем и пойдем играть, хорошо?
Я не могу не умилиться тому, как дочь Егора общается с моим сыном. Со своим братом.
– Вита, сейчас принесут меню, я могу посоветовать, что взять из детского.
Он может посоветовать! Интересно! А сама я, что, не знаю вкус своего сына?
– Спасибо, - стараюсь сдерживать эмоции и сильно не грубить, - я сама способна выбрать ребенку еду.
– Я понимаю. Ладно, раз ты такая самостоятельная.
Ухмыляется. А глаза… глазами он продолжает меня прожигать. Не изучать, не разглядывать. Нет!
Прожигать! Сканировать. Рентгеном просвечивать.
Он и раньше на меня так смотрел. В то время, когда я еще не была его девушкой. Ну, то есть он считал, что была.
Он ведь сразу мне сказал, что я девушка футболиста!
Я помню, как однокурсницы, с которыми я снимала квартиру меня расспрашивали, что, да как.
– Дура ты, Витка, это же Стенин! У него бабла немерено! Знаешь, сколько эти футболисты зарабатывают? Да он за один матч себе, может квартиру в Москве купить!
– И что? Пусть покупает, мне-то что?
– Глупая ты! Все эти девицы, которые с футболистами, видела они какие? И тюнингованные все, и шмотки на них все брендовые, да и не фигня какая-то, а «Прада» и «Виттон»! И машины у них, и на курорты они катаются!
– И пусть катаются! Меня это не интересует!
Я кривила душой. Меня интересовало. Правда. Мне хотелось и красивые вещи носить, и квартиру, и машину. Я была нормальной девушкой. Не дурой. Не витала в облачках.