Чтение онлайн

«Сепаратистские настроения являются не заокеанской бациллой, намеренно подсаженной здоровому организму, а проявлением одной из наиболее радикальных форм народного недовольства. Применение по отношению к ним репрессивных мер даст кратковременный эффект, но не решит проблему в корне, а, скорее, создаст новые, еще более многочисленные и радикальные очаги напряженности. Пока население видит нарушение принципов федерализма со стороны самого федерального центра, тревожная идея сецессии неизбежно будет продолжать набирать явных и неявных сторонников.

Для сохранения целостности Российской Федерации и обеспечения условий развития Сибири как стратегического макрорегиона необходимо уже сегодня приступить к созданию 'дорожной карты” по деконцентрации власти, децентрализации полномочий и перераспределению налоговой базы в пользу регионов».

Википедия в статье «Сепаратизм в России» цитирует именно Александра Бакаева, как представителя сепаратизма в Сибири. «В июле 2013 года представителями Общественной палаты Новосибирской области и учредители общественное объединения "Сибирская национально-культурная автономия” Александр Бакаев и Евгений Митрофанов в открытом письме полпреду президента в Сибири Виктору Толоконскому попросили его "инициировать на уровне высшего руководства страны процесс объединения сибирских регионов в макрорегион Сибирь с повышением налоговых, управленческих и законодательных полномочий субъектов Федерации”».

А вот Александр Бакаев говорит, что должна существовать национальность СИБИРЯК!

И кто он после этого? Сепаратист или «регионалист»?

И где таким самое место? Я об этом говорил многократно: место таким как раз в Сибири. Пусть трудятся на стройках народного хозяйства, на свежем воздухе, на полном гособеспечении...

И еще вопрос. ПВО вместе с Евгением Федоровым вносила в Госдуму законопроект о борьбе с сепаратистами. После чего депутаты от КПРФ внесли свой, куда более мягкий проект. Президент уже подписал этот закон 13 декабря 2013 года. Он вступает в силу с... 9 мая 2014 года.

Так что я говорил сепаратисту Бакаеву, что пора «завязывать», из самых добрых побуждений. Вот только прислушается ли?

04.04.2014

Как так вышло, что Россия, уже в девяностые лишенная политической власти, с украденной (приватизированной) собственностью, не имея ни армии, ни организованного и спаянного единой целью населения, смогла вернуться на мировую арену? И ведь смогла снова получить свой, пусть еще не такой, как раньше, но уже весомый голос. При этом вернув себе многие из утерянных государственных функций, подняв при этом уровень жизни своих граждан и новую, пусть еще и робкую, но уверенность в завтрашнем дне?

Это настоящая Русская Весна. И обязана Россия этим Владимиру Путину.

3 апреля 2014 года в Москве состоялась презентация цикла публикаций «Владимир Путин в зеркале Изборского клуба». Как постоянный член Изборского клуба, я опубликовал материал на эту тему на ресурсах ИК.

Предлагаю вашему вниманию мою статью [52] .

Самое страшное для политика — это равнодушие. Когда никто не интересуется делами, когда фигура никому не интересна. В этом смысле президенту России Владимиру Путину беспокоиться не нужно. Он вызывает уважение у основной массы российских избирателей и жгучее неприятие у несистемной оппозиции, которая «ходит» в посольство США за инструкциями.

В 1992 году вышла в свет книга американского философа и политолога (и по «случайному совпадению» сотрудника Госдепа США) Френсиса Фукуямы «Конец истории и последний человек», в котором автор утверждал, что победа в мире либеральной демократии западного образца является конечной точкой социокультурной эволюции человечества. Что означает, по его мнению, и формирование окончательной формы правительства. Фукуяма утверждал, что само по себе распространение подобной формы правления не означает конец историческим событиям, но только лишь знаменует собой прекращение эпохи идеологических противостояний, революций и глобальных войн. А вместе с этим конец искусства и философии.

Этот труд получил широчайший резонанс в западной печати и в научной среде. Грохот от «падения» Советского Союза вызвал острую потребность осмысления новой реальности, которая тогда, в 1992 году, только-только начинала вырисовываться контурно на фоне оседающего пепла, оставшегося от разрушенного второго в мире центра силы, каковым являлся СССР. Вполне оправданно, что неожиданность для самих США подобной геополитической ситуации, когда они остались один на один со всей планетой, без привычного им сдерживающего противостояния с равным по силе партнером, вызвала у них некое «головокружение от успехов» (каковым теперь уже можно назвать этот труд Фукуямы). Тогдашний оглушительный успех этой книги (которую сегодня уже цитировать никто на Западе не любит), кажущаяся ее парадоксальность, ее востребованность самыми разными слоями западного общества, есть не что иное, как «оговорка по Фрейду». Когда кто-то, человек, страна или цивилизация, вслух заявляют о себе и осмысливают самих себя как совершенный итог развития всего человечества, то, как говорится, жди беды.

Ведь что означает ощущение себя идеалом, выше которого больше никому прыгнуть не удастся? Это означает право судить других, принимать за них решение и принуждать к нему через убеждение или через силу. В самом деле, было бы странно позволять другому человеку или другой стране на равных участвовать в выработке, принятии и реализации решений, касающихся двух сторон, если противоположная сторона менее развита, цивилизована и дееспособна. Тот, кто менее дееспособен (а как иначе назвать человека, страну или цивилизацию, которые еще не достигли некоего обязательного уровня развития), не может на равных нести ответственность именно в силу своей меньшей или недостаточной дееспособности. Жизнь подтверждает это правило многократно. Мы принимаем решение за своих детей, учитывая, насколько это нам кажется возможным, их мнение до самого их совершеннолетия. То есть до того момента, пока они не станут настолько же дееспособны, как и мы сами. Большие и мощные страны всегда принимают решение исходя из собственных интересов, в первую очередь, и лишь во вторую — исходя из интересов более слабых и малых соседей. Равноправие — это и равносильность, и равноотвественностъ, иравнопризнаваемостъ. Все иное без этих трех опор не имеет права называться равноправием. Иногда бывает, что равноправие возможно без равносильности, если более сильная сторона, исходя из своих нравственных и цивилизационных установок, допускает в отношениях как равноотвественность, так и равно-признаваемость. Роль силы в этом случае играет внутренняя установка на самоограничение силы со стороны более сильного, но в то же время и развитого нравственно. Но если вы себя, любимого, признаете за эталон, за высшую точку развития, то вы априори не способны датъ своему партнеру равноправие, если этот партнер не будет вам равносильным (или если это не будет вам тактически выгодно для чего-то на каком-то этапе).

Нужно, впрочем, отметить, что любая цивилизация в истории человечества всегда ощущала себя лучшей по отношению к другой, с кем контактировала. Иначе бы людям и народам, ее составляющим, не было бы смысла и стимула ее создавать, проще бы было влиться в другую. С этой точки зрения нет ничего удивительного в том, что и западная цивилизация (как и любая другая, в том числе и Русская цивилизация) считает себя лучшей по отношению к другим. Но нужно отметить следующий, очень, на мой взгляд, важный момент: быть «лучше» по самоощущению — не означает реально быть венцом творения, эталоном и «концом истории». Например, Русская цивилизация, ощущая себя наиболее многогранно развитой, во-первых, не ощущает себя конечной точкой развития для всего человечества, а во-вторых, таковой она не ощущает себя даже для самой себя. Оставляя бесконечный период для собственного саморазвития и самосовершенствования. Это то, чего никогда не было у западной цивилизации. Внутри себя ее апологеты всегда ощущали себя центром Вселенной и примером для всех рас и народов. Даже еще в совсем недавние по историческим меркам времена, когда отрицали личную гигиену, ели руками и выбрасывали собственные помои рядом с домом из окна.

Вообще, опыт самой европейской истории нас учит, что, как только какая-то из стран или цивилизаций начинала философски, а вслед за этим и политологически и геополитически осмыслять себя как «венец истории», как единственно возможное из всех существующих состояний для «настоящего человека», так тут же (с точки зрения исторического процесса, а не человеческой жизни) приходили большая кровь, хаос и разруха. Древний Рим в древнем мире. Святая инквизиция в Средние века. Третий рейх в новейшей истории. Вот самые очевидные примеры ПОЛИ-тической реализации философской парадигмы «конца истории» и победы Цивилизации Рима, власти Святого Престола или «арийского духа и крови». Далее тот, кто называл себя венцом развития человеческой цивилизации, был вынужден бороться с теми, кто не принимал навязываемый им чуждый цивилизационный выбор. Когда именно он начнет бороться с варварами, с еретиками или «недочеловеками» — это вопрос времени, но никак не вопрос выбора. С этой точки зрения сегодняшняя борьба Запада с «тоталитарными, недостаточно демократичными или просто нелиберальными режимами», создание новой «оси зла» — это абсолютно привычный «европейский выбор». Можно сказать, что как только в 1991 году был развален Советский Союз, то Запад тут же вернулся в свое «привычное» состояние собственной исключительности. На этот раз его исключительность была выражена в либерально-демократической парадигме, которая на первый взгляд «человеко- и миролюбива». Но пусть никого не обманывает очередная «смена наряда». Так уж устроена философская и политологическая общественная мысль западного общества, что как только пропадает равносильность с ними (или выгодность для них как временная замена равносильности), никакой равноответственности и равнопризнавае-мости никому и никогда, и нам в том числе, от них добиваться не удается. Это не плохо и не хорошо. Это проверенная веками данность. Это необходимо учитывать при выстраивании с Западом собственных отношений. В некотором роде, лично мне это представляется где-то даже больше хорошо, чем плохо. Хорошо своей многотысячелетней предсказуемостью. В целом западные страны и западная цивилизация могут быть приятными и полезными партнерами. При одном условии: когда у вас есть большая дубинка или мощная армия. Если вы, не расслабляясь на внешний лоск, трудитесь над тем, чтобы сохранить равносильность с ними, то после этого вы можете получать от общения с западными «партнерами» ту выгоду и те результаты, которые вам нужны.

Вот с такими исходными данными в 1992 году Россия, как самая большая, богатая и потенциально сильная часть СССР, осталась один на один со странами Запада. Лишенная меры равносильности с ними, она тут же столкнулась и с отсутствием равнопризнаваемости и равноотвественности. Ничего удивительного в этом не было, хотя в самом начале у большинства граждан тогда и у значительной части еще и сейчас существовало и существует заблуждение о том, что «Западу от нас ничего не надо» или о том, что «Запад нам поможет». Но геополитика диктует свои законы. И они никак не соотносятся с мечтами и заблуждениями западноориентированных сограждан. Надо Западу от нас очень много. И еще как надо. И уж точно последним в этом мире, кто нам на самом деле поможет в трудную минуту, будет именно Запад.