Чтение онлайн

Я по сей день твёрдо убеждён в полезности программистских навыков для формирования внятного и логичного мышления. Поэтому, кстати, не могу без грусти смотреть на нынешний школьный предмет «информатика», постепенно сведенный от преподавания навыков самостоятельного построения алгоритмов решения нетривиальных задач к элементарным навыкам обращения с несколькими простейшими программами одной коммерческой фирмы (то есть, по сути, к обеспечению многолетней монополии этой фирмы на отечественном рынке).

Описания ужасов подавления вольнолюбивых украинцев имперской Россией стали с тех пор несравненно красочнее. Мне уже не раз приходилось к ним возвращаться — и, боюсь, ещё не раз придётся. По счастью, нелепость этих описаний постепенно становится всё очевиднее (похоже, набор правдоподобных страшилок уже исчерпался), так что опровергать их зачастую куда проще, чем письма моих тогдашних оппонентов.

Тем не менее накал лжи становится с каждым днём активнее. Дабы было на что свалить пагубные последствия независимости. Ведь уже к концу 1992-го экономическое отставание Украины от остальной России трудно было замалчивать даже рьяным националистам. Поэтому они стали искать виновных в неизбежных при независимости бедах.

Ещё 16 января 1993-го, беседуя с единомышленниками на 1-й программе украинского телевидения, вождь украинской республиканской партии Михаил Горынь заявил, что экономику Украины разоряют коммунисты. Что они, оставаясь у власти, саботируют развитие страны. Чтобы доказать — независимость Украины невозможна.

Вітаю, Панове! Нарешті винуватці усіх ваших халеп відомі!

[на литературном русском: Поздравляю, господа! Наконец виновники всех ваших неприятностей известны!]

Я коммунистом никогда не был. Люблю их столь же горячо, как и самого пана Михаила. И согласен с ним — коммунисты действительно совершили множество преступлений против украинской экономики.

Коммунисты 24 августа 1991 года одностайно проголосовали за независимость Украины от Союза, в котором неожиданно пришли к власти их противники. Коммунисты, развернув кампанию лжи, заставили народ Украины подтвердить их независимость от остальной страны. Коммунисты ввели собственную валюту, чтобы обесценивать её не по годам, а по часам. Коммунисты запрещают вывоз с Украины всего, что ещё можно продать, и тем самым лишают нас единственного средства что-нибудь купить. Коммунисты строят таможни, препятствуя кооперации предприятий, связанных едиными технологическими цепочками. Коммунисты еженедельно меняют хозяйственное законодательство, делая невозможной нормальную стабильную работу. Коммунисты срывают выполнение межреспубликанских договоров, доказывая немногим оставшимся ещё экономическим партнёрам Украины, что это партнёрство для них катастрофически невыгодно. Коммунисты отказываются подписать устав СНГ, обрекая нас и в дальнейшем подчиняться не твёрдо сформулированным правилам, а начальственному произволу.

Но разве коммунисты — единственные во всех этих добрых начинаниях? Нет, рядом с ними всё это время стройными рядами идут националисты — и не в последнюю очередь партия пана Горыня. И во всех чудесах, бывших, по мнению главного нашего республиканца, следствием саботажа, обе разновидности тоталитаризма выступают единым фронтом. Так что врагами Украины они являются в равной мере.

А независимость Украины — как и любой другой союзной республики — действительно невозможна. Независимо от «коммунистического саботажа» или «националистического энтузиазма».

Россия всегда демонстрировала миру дурные примеры, тем самым предотвращая ошибки других государств. И сейчас южная окраина Руси показала всем странам то, что страны высокоразвитые поняли уже давно. Начиная с 60-х годов, независимость разорительна — прежде всего для той державы, которая независимости добивается.

Причина этому — революция. Не социальная, которой наши правители всегда клялись. Не национальная, именем которой они цепляются за власть ныне. А новая, не виданная ни основоположниками марксизма, ни теоретиками племенного человеководства. Научнотехническая.

Ещё в начале века разработка нового товара стоила ничтожно мало — по сравнению, конечно, с его производством. Исключения, конечно, были — но считанные. Портные-модельеры да писатели…

Но уже в 20-е годы возникла легенда об учёном, починившем электроустановку одним ударом молотка — и запросившем гонорар в 1 доллар за этот удар и 999 за то, что знал, куда ударить. И в те же годы страны, возникшие на месте Австрийской империи, столкнулись с совершенно непредвиденными экономическими трудностями. Заметными даже на фоне общего послевоенного разорения. Но их удалось преодолеть. И никто не понял: природа этих трудностей и легендарного сверхгонорара одна.

Понятно это стало лишь в 60-е годы. Когда новинки пришлось разрабатывать коллективам. Когда многосотенные конструкторские бюро стали нормой в любой отрасли, а авиационные стали многотысячными.

Конечно, содержать такую армию разработчиков по карману не каждому. В мире существует множество маленьких фирм — в 5–10 человек. Более того, большинство новинок сейчас разрабатывают именно они. Но маленькие фирмы непрерывно разоряются — и так же непрерывно появляются новые, так что общее их число даже растёт. И оказывается: общее число разработчиков на одну новинку почти не зависит от того, где именно они трудятся. Чтобы видеть дальше других, всё равно нужно стоять на вершине людской пирамиды. На плечах гигантов, как Ньютон, уже не получается — слишком велик мир, и одиночке, даже гиганту, его не обозреть.

Каждая новая разработка стоит дороже предыдущей. Ибо откопать удачную новинку чем дальше, тем тяжелее — всё лежавшее на поверхности уже найдено.

Единственный способ не допустить роста цены нового товара давно известен книготорговцам. Они увеличивают тираж. Чтобы разложить авторский гонорар на большее число экземпляров. По мере роста цены новых разработок к тому же способу вынуждены прибегать производители и других товаров.

Разработки дорожают — и необходимый минимальный тираж постоянно растёт. С начала 80-х годов создание новинки окупается, если её выпускают на рынок не менее чем в 300 миллионов человек. Разумеется, не все они её купят. Но с помощью некупивших смогут заработать нужные деньги те, кто без этой новинки жить не может. И, используя её, помогут тем, кто не купил, заработать на что-нибудь ещё.

С ростом цены интеллектуальной собственности единый европейский рынок стал очевидной неизбежностью. В 12 странах Западной Европы, разработавших Маастрихтские соглашения, живет немногим больше 300 миллионов. Сохраняя между собой границы и таможни, они просто разорились бы.

США до недавнего времени не имели проблем с рынками — тамошние разработки ценились во всём мире. Но единая Европа может себе позволить от США отгородиться — хотя бы до тех пор, пока минимальный приемлемый объём рынка не превысит её население. И американцы приняли профилактические меры. Создан американский общий рынок — Канада, США, Мексика. На рынке этом живет немного больше необходимых 300 миллионов, и они могут спокойно смотреть в будущее.

«Но в восточной Европе все наоборот! Здесь не сливаются, а делятся!» — скажете вы. Действительно, не сливаются. Но все деления в социалистическом лагере — и распад СЭВ, и раскол Югославии, и раздел СССР, и разлом Чехословакии — сопровождались мечтой «немедленно войти в Европейское экономическое сообщество».

Увы, немедленно не получается. Качество чешской продукции — недосягаемый образец для Румынии, эстонской — для Украины. Но даже по греческим меркам всё это и на халтуру тянет с трудом. А слияние Германии доказало: 40 лет социализма даже немцев отучили работать нормально. Что уж говорить про наши 75 лет борьбы со светлым будущим! Так что никому в мире, кроме самих себя, мы не нужны.