Чтение онлайн

Такой проект конституции Украинской Федеративной Республики я предоставлю каждому, кто решится его опубликовать. Официальный же проект от 1993.10.26 даже его авторы вряд ли могут счесть приемлемым.

8. Бороться в парламенте за независимость от Галичины и воссоединение с Россией обязан я лично.

Чётко представляя себе причины, делающие такую борьбу необходимой, я постараюсь быстро и убедительно опровергать доводы сторонников независимости, которых в парламенте окажется немало. Окажется независимо от желания народа — техникой подтасовки результатов голосования власть овладела ещё в советские времена.

Кроме того, при наличии у противника вооружённых банд защита нашей политической линии небезопасна. И я не вправе полностью перепоручать её другим. Только рискуя прежде всего своей жизнью, можно предлагать риск и другим.

Дойдя до такого решения, самое время задать себе чисто одесский вопрос:

А иметь, оказывается, буду многое.

1. Жизнь.

Я уже давно объявлен врагом Украины. Разумеется, невозможно быть врагом родной страны! — именно поэтому я враг украинской независимости. Но в чёрные списки я включён. В гражданскую войну за мной будут охотиться специально. И до конца её я не доживу.

Единственный шанс выжить — не допустить гражданской войны. А это возможно, только если быстро прекратить независимость.

2. Здоровье.

Недавно мне чинили зубы под общим наркозом. И задержались на три месяца. Потому что средство для наркоза — фторотан — делают в Питере, и независимой Украине не на что его купить. Пришлось добывать самому, через знакомых.

Моему брату лечили близорукость в институте Фёдорова. Теперь это заграница, и я последовать примеру брата уже не смогу — сложно и дорого.

В большинстве клиник Украины не успели освоить методы и аппараты для лечения переломов, разработанные Илизаровым. Когда-то теперь освоят?

Тысячи лекарств, сотни методик, десятки клиник и курортов, разбросанные по всему Союзу, мне нынче доступны не более, чем во времена застоя — лекарства и клиники США. Экономический барьер непреодолим при независимости. Да и амбиции её любителей изрядно мешают. Сочинили же они национальную медицинскую терминологию, в которой акушер — «пупов’яз», а шприц — «шпиркалка»! Винницкий медин, где мне об этом рассказали, официально отказался употреблять новые термины. Интересно, а что решили в одесском?

3. Работу.

Фирма, где я работаю — всесоюзный НИИ «Пищепромавтоматика» — умирает. С распадом Союза мы лишились большинства заказчиков. Оставшихся на Украине нам не хватает. В лучшие времена в НИИ было больше полутора тысяч человек — и у всех работы выше головы. Сейчас сотни три — и занять нас нечем.

Единственный источник выживания — новые заказчики. А через границы они к нам не пойдут.

4. Знания.

На русском языке издаётся бесчисленная научно-техническая литература. Не только собственная — прежде всего переводная. Издавать её на украинском невыгодно — слишком малы тиражи, не окупится. По этой же причине многое невыгодно печатать и на русском для внутриукраинского рынка. А рынок общесоюзный для наших издателей почти закрыт таможнями и ценой бумаги. Из России книги по науке и технике поставляют вяло — кроме таможенных барьеров, низкий курс карбованца делает российские издания у нас золотыми.

Моё программирование — специальность ходовая, тиражи в ней большие, и литература всё же доступна. А уж книги по другим наукам до меня и вовсе не доходят. Если так дальше пойдёт, могу и из клуба «Эрудит» вылететь.

Конечно, источник знаний — не только книга. Но газеты и журналы российские можно выписать только за рубли (и с переплатой 15 % за услуги банка). Передачи российского телевидения перекрывает не только Киев, но и Одесса — кстати, столь же бездарными материалами. А узнать что-нибудь из украинских теленовостей не легче, чем из классической программы «Время» образца 1980-го…

В общем, для меня предвыборная борьба окупится. Но для победы в ней мне нужны вы, избиратели. А вы вправе задать другой чисто одесский вопрос:

Надо, конечно, не всем. А всего лишь процентам девяноста-девяноста пяти.

1. Умным.

Были, конечно, среди организаторов октября 1917-го люди умные, были блестяще образованные… Но среди пришедших к власти оказались они в меньшинстве. И быстро кончились. Последних доела Лубянка в 30-е годы. С тех пор и до этих начальствование вверяется лишь тем, в чьём присутствии быть умным невежливо.

2. Работящим.

Коммунистическая власть всегда добивается, чтобы работать было невыгодно, а хорошо работать — невозможно. Ведь если получать по труду, то хорошо работающий не будет равен работающему плохо. Какой же тогда социализм? И какое же национальное единство?

3. Изобретательным.

Плановое хозяйство не терпит новинок. Ибо новинка в старый план не вписана — значит, нужен новый. А зачем чиновнику переделывать? Так что изобретателей СССР всегда считал если не жуликами, то их родичами. А уж коли изобретатель хотел деньги за свой труд получить… Тягали его по судам десятилетиями, чтобы и другим неповадно было. Загляните в журнал «Изобретатель и рационализатор» за любой год советской власти. И прикиньте, как живёт в меняющемся мире страна, душащая любую техническую новинку и любого, кто её создаёт.

4. Предприимчивым.

Не одной новой техникой жива экономика. Но и новой организацией, новыми услугами, новыми модами… Чтобы всё это придумать, нужна изобретательность. А чтобы угадать, какая новинка хороша, а какая блистательна — предприимчивость.

В стране, не предназначенной для жизни, новинки не нужны. И одна из суровейших среди неполитических статей уголовного нашего кодекса по сей день карает за предпринимательскую деятельность.

5. Независимым.

Тоталитаризм потому и назван именем от латинского totus — целый, что хочет контролировать в жизни всё. Житель тоталитарной державы не вправе без команды сверху ни учиться, ни селиться, ни работать… Даже уйти из жизни по доброй воле нельзя — самоубийц у нас объявляют безумными.

Следить за каждым шагом можно лишь у бессильного, зависимого в этом шаге от воли контролёра. А самостоятельные, способные обойтись без вышней воли и начальственного ока, становятся этому оку врагами. Я на своей шкуре испытал, чего стоит ярлык «неуправляемый». Не хочу, чтобы им и в будущем клеймили тех, кто не нуждается в опеке власти — и именно поэтому может стать опорой стране, когда она излечится от тоталитарных правителей.

6. Честным.

Чтобы люди не сопротивлялись тоталитарному давлению, их необходимо обманывать. Коммунистическая, фундаменталистская, нацистская… пропаганды равно лживы. И разоблачение лжи считается преступлением против государства. Так что всякий, кто не способен лгать сам и кому нестерпима ложь чужая, оказывается «врагом народа».

Тех немногих, кому все эти качества отпущены в дозах, недостаточных для употребления, я жалею мало. Опыт нынешнего дорогого вождя доказывает: такие и без моей заботы не пропадут. Но как быть тем, кому нынешний развал страны выгоден? Тем,