Чтение онлайн

Крестьянство, наблюдавшее из своих отгородившихся от внешнего мира деревень за калейдоскопической сменой властей, желало горожанам и их правительствам одного: провалиться, как говорят, «під три чорти». Его главная забота была удержать землю, а по возможности — получить ее еще больше. Крестьянин поддерживал любое правительство, которое могло бы удовлетворить это его желание. Но как только это правительство оказывалось не способным оправдать его ожидания или, тем паче, предъявляло претензии на его землю и хлеб, он немедленно восставал. Крестьянин знал точно, что к старому порядку возврата нет, однако не имел ясного представления, чем заменить его. В результате на протяжении всей гражданской войны предвидеть позиции крестьянства было очень тяжело.

Эти позиции были важны тем более, что впервые за несколько# столетий крестьяне выявили не только желание, но и способность к борьбе. При гетмане появились сотни атаманов и партизанских банд, проникнутых духом анархического казацкого романтизма. Кто-то предпочитал национальные лозунги, кто-то — большевистские, многие постоянно метались из одного лагеря в другой — и все отстаивали интересы только своих сел и районов. Еще лучше было, если предоставлялся случай ограбить «классового врага» или дать выход давним обидам против евреев. Подобно древнекитайским военачальникам атаманы не признавали ничьей власти и считали законом лишь себя.

В южных степях, где сосредоточивалось наиболее зажиточное и самостоятельное крестьянство, находилась база двух наиболее мощных партизанских предводителей. Одним из них был Матвей Григорьев, бывший царский офицер, настоящий головорез, собравший вокруг себя около 12 тыс. человек в районе Херсона и установивший тесные связи с украинскими леворадикальными силами. Второй — легендарный Нестор Махно, русифицированный украинский крестьянин и рьяный анархист. В середине 1919 г. его силы, сосредоточенные в районе Гуляй-Поля, насчитывали от 35 до 50 тыс. человек, и часто именно они решали исход борьбы на юге Украины. Итак, пока регулярные армии сражались за обладание городами и железными дорогами, а партизаны контролировали село, единственным видом власти, признаваемой в Украине, была власть нагана.

Изгнав Скоропадского, Директория из победоносного повстанческого комитета стала преобразовываться в правительство восстановленной Украинской Народной Республики. Временно оставив за собой функции высшей исполнительной власти, она назначила кабинет министров во главе с Володимиром Чехивским. Состав нового кабинета довольно ясно показал, что ведущую роль в нем будут играть молодые политики нового поколения, а не «патриархи» типа Грушевского.

26 декабря 1918 г. Директория издала Декларацию, в которой был провозглашен курс на удержание равновесия между революционностью и порядком. Впрочем, революция оставалась на первом месте. Одним из главных пунктов Декларации было обещание экспроприации государственных, церковных и крупнопоместных землевладений для передела их между крестьянами. Не менее характерными были обязательство правительства действовать в качестве представителя рабочих, крестьян и «трудовой интеллигенции» и его намерение лишить избирательных прав земельную и промышленную буржуазию. С этой целью правительство созывало съезд рабочих депутатов, который должен был принять на себя функции представительного и законодательного государственного органа.

Однако новое правительство успело достичь слишком малого из намеченного, прежде чем оно было раздавлено многочисленными внутренними и внешними проблемами. Ключевым вопросом внутренней политики, который внес раскол в ряды украинских политических партий, был выбор формы власти: умеренные социалисты склонялись к парламентской демократии; левые радикалы стремились к украинскому варианту системы Советов. Левые радикалы, возглавляемые Винниченко, настаивали на том, что социальные преобразования важны не менее национального освобождения, поэтому, приняв за основу советскую систему, можно лишить большевиков их главного козыря. Более умеренные националы, которым симпатизировал Петлюра, утверждали, что именно увлечение социалистическими экспериментами и как результат — небрежение вопросами создания армии и других государственных институтов привело к падению Центральной Рады; следовательно, повторять эту ошибку не стоит. Итак, старая дилемма украинской интеллигенции — что поставить во главу угла: социальную революцию или национальное освобождение — вновь стала яблоком раздора и посеяла вражду и замешательство в ее рядах.

Конфликт между фракциями сказался и на внешней политике. В декабре 1918 г. силы Антанты, главным образом французы, высадили 60-тысячный десант в Одессе и других черноморских портах. Такое неожиданное развитие событий было вызвано решением западных держав, победивших в мировой войне, не допустить распространения большевизма. В их намерения входила прямая военная помощь антибольшевистским белым силам, готовившимся на Дону к началу кампании за восстановление «единой неделимой России». Тем временем на севере все более явными становились планы большевиков повторить нашествие на Украину. Разумеется, Директория была не в состоянии дать отпор на двух фронтах сразу. Возникла необходимость решать: с кем из незваных гостей прийти к согласию? Как и следовало ожидать, Винниченко и его сторонники из левых радикалов тяготели к союзу с Москвой, в то время как умеренные и армия настаивали на соглашении с Антантой. Впрочем, этот гордиев узел одним махом разрубили большевики: пока их представители вели переговоры с Директорией, их войска атаковали Харьков.

Второе нашествие большевиков на Украину. С приближением большевиков Директория повела себя в точности так же, как Центральная Рада год назад. В последние, отчаянные дни накануне падения Киева Директория решила продемонстрировать хотя бы символическую суверенность Украины. 22 января 1919 г. она отпраздновала объединение («злуку») УНР с новосозданной Западноукраинской Народной Республикой (ЗУHP) в Галичине, совершив то, о чем мечтали поколения украинской интеллигенции и на востоке, и на западе. Впрочем, поскольку правительства обеих республик отчаянно боролись за выживание, их будущее выглядело довольно мрачным. Более того, оба правительства оставались при своих армии, полиции, аппарате управления. «Злука» осуществилась лишь на словах.

Состояние вооруженных сил украинского государства было таким же неудовлетворительным, как и год назад. Буквально накануне нового вторжения большевиков в Украину толпы солдат, принявших участие в изгнании гетмана, разбрелись по своим селам, наивно полагая, что главная угроза их благополучию устранена, и нимало не беспокоясь судьбой Директории. Очевидные просоветские тенденции в политике украинского правительства способствовали еще большему, чем раньше, успеху большевистских агитаторов в привлечении солдат на свою сторону. В результате армия Директории, еще несколько месяцев назад насчитывавшая 100 тыс. человек, сократилась до 25 тыс. Большую часть этих сил по-прежнему составляли атаманы и их отряды, над которыми главнокомандующий Петлюра с трудом удерживал достаточно условный контроль. С дальнейшим ухудшением обстановки на фронте 2 февраля Директория оставила Киев и перебралась западнее — в Винницу. Весной, после серии военных поражений, она с трудом удерживала небольшой участок территории вокруг Каменца-Подольского.

И вновь надежды украинского правительства обратились к иностранной державе, войска которой, тогда еще считавшиеся непобедимыми, сосредоточились в Одессе. Пытаясь приобрести расположение французов, Директория очистилась от радикальных, просоветских элементов. В середине февраля подал в отставку Винниченко, кабинет социалистов во главе с Чехивским заменили умеренные, возглавляемые Сергием Остапенко. Петлюра в это время стал наиболее влиятельной фигурой в правительстве. Тем не менее вскоре выяснилось, что французы под воздействием своих союзников-белогвардейцев, ненавидевших украинских «сепаратистов» не менее большевиков, не собираются ни предлагать Директории помощь, ни признавать ее. В начале апреля эта проблема вообще утратила смысл, поскольку под давлением сил Григорьева, бывшего петлюровского атамана, только что перешедшего к большевикам, французы оставили Украину так же внезапно, как и появились.

Из-за военных поражений и дипломатических неудач идейные раздоры среди украинцев достигли пика. Из двух главных политических партий — социал-демократов и социалистов-революционеров — выделились, объявив себя отдельными партиями, небольшие, но весьма влиятельные группы. Приняв советскую платформу, они перешли к большевикам. С ними ушли такие сильные атаманы, как Ангел, Зеленый, Соколовский, Тютюнник и Григорьев. От социал-демократов левые откололись в январе 1919 г.; приблизительно тогда же от социалистов-революционеров отделились около 5 тыс. так называемых боротьбистов, взявших название у своей газеты «Боротьба» («Борьба»).