Чтение онлайн

Петр 10 декабря издал указ, что оба полковника достойны смертной казни «за распущение казаков и за самовольный уход со службы», но по ходатайству гетмана простил их.

В начале 1705 г. Мазепа направил царю очередную кляузу на Палия, заявив, что держать его в Малороссии опасно. По царскому указу Палия в марте 1705 г. доставили в Москву, а в конце лета отправили в Сибирь в Томск на вечное поселение.

После Полтавской виктории юг Правобережья был занят русскими войсками и казаками гетмана Скоропадского. Однако катастрофа на реке Прут в июле 1711 г. кардинально изменила ситуацию на Правобережье. Царю пришлось заключить с Оттоманской империей два крайне невыгодных договора 5 апреля 1712 г. и 13 июля 1713 г.

Согласно условиям договоров, Петр срыл укрепления Таганрога и вернул Азов туркам. На Днепре русскими были срыты Каменный Затон и Новобогородицкая крепость.

Царь обещал «запорожских Козаков оставить в полном покое и не "вступаться" в них. "Его царское величество весьма руку свою отнимает от Козаков с древними их рубежами, которые обретаются по сю сторону Днепра и от сих мест и земель, и фортец и от полуострова Сечи, который сообщен на сей стороне вышеупомянутой реки"» [68] . То же самое касалось и казаков-некрасовцев.

Петр обещал вывести все свои войска из Речи Посполитой. Особенно волновали турок русские полки на Правобережье.

В течение почти четырех месяцев продолжалась эвакуация русских войск и малороссийского населения с Правобережья. Лишь в конце 1714 г. царские войска покинули Белую Церковь и ушли за Днепр.

Запорожцы решили воспользоваться выводом русских войск и захватить Правобережье. Уже в ноябре 1712 г. кошевой атаман Костя Гордиенко послал своих людей на Умань и Корсунь.

Однако турки не были заинтересованы в усилении запорожцев, которое неизбежно привело бы Стамбул к войне с Россией и Речью Посполитой. Султан фактически санкционировал занятие Правобережья поляками. Большое польское войско под предводительством коронного гетмана Адама Сенявского оккупировало Правобережье, запорожцы же были вынуждены отступить в турецкие владения.

В 20-30-х годах XVIII века польские магнаты приступили к заселению пустующих земель — Чигиринского, Черкасского и Каневского уездов. Туда паны силой и посулами сгоняли десятки тысяч малороссийских крестьян. Характерный пример — князь Ксаверий Любомирский велел своим «окличникам» провозглашать на ярмарках, что «кто придет к нему с чужой женой и чужими волами, он такого не выдаст и за такого будет стоять».

Помещики на берегу ставили «фигуры», то есть кресты с повешенными на них снопом жита, цепом и серпом — знак приглашения и увольнения от повинностей. Число колышков на столбе означало количество лет без повинностей и податей [69] .

Так поляки вопреки «вечному миру» заселили Чигиринский, Черкасский и Каневский уезды и восстановили в них укрепленные городки.

Полякам удалось уничтожить на Правобережье малороссийское казачество. Зато там появляются гайдамаки. Впервые о них упоминается в 1717 г. в универсале региментария (главного воинского начальника на Правобережье) Яна Галецкого: «Милостивых панов моих, господ помещиков, всех вообще, усильно прошу немедленно извещать моего наместника, пана Ольшевского, о пребывании своевольных куп гайдамацкой сволочи, где бы таковые ни находились, особенно же в воеводстве Брацлавском и части Киевского, то есть в Украине, вовсе их не охраняя; особенно же панов губернаторов (то есть управляющих) и войтов прошу обратить внимание на то, что они будут отвечать перед Речью Посполитою в случае, если обнаружится связь кого-либо из них с своевольными людьми».

Судя по всему, слово «гайдамак» пошло от турецкого слова «гайда», то есть изгой, смутьян. Население же Правобережья и даже Галиции стало гордиться этим названием, вспомним песню: «Мы гайдамаки, мы вси однакi».

Украинский историк Владимир Антонович в «Исследовании о гайдамачестве» подчеркивает тот факт, что «гайдамачество исключительно проявлялось в польской Украине и никогда не обращалось на Малороссию» [70] .

Гайдамаки часто скрывались от преследования поляков на Левобережье, считая «колонию России» дружественной территорией, и старались воздерживаться от разбоев.

Поляки «беспрестанно толкуют о "врожденной хлопской злости" (innata malitia), о склонности крестьян забывать "законы, как Божественные, так и государственные по отношению к помещикам", о необходимости строго наблюдать за ними и т. д. "Хлопы там бешеные, склонные ко всем дурным предприятиям", — говорит офицер Скульский, описывая свой поход на Украину. "Ледуховские, не обращая внимания на то, что подданные в Украине склонны ко всякому своевольству, не измышляют достаточных средств для их усмирения", — говорит шляхтич Трипольский в жалобе на своих соседей. "Подданные из местечка Норинска, поступая по негодному своему обычаю, исполненные гайдамацкой дерзости… и естественной ненависти и злорадства к католической вере", бесчинствуют против шляхтичей, — по словам жалобы дворянина Гулевича» [71] .

1(11) февраля 1733 г. в Варшаве умер приехавший на сейм король Август II. Началось «бескоролевье». Людовик XV решил возвести на польский трон своего зятя — отставного короля Станислава Лещинского. Саксонцы предложили своего курфюрста Августа, сына покойного Августа II. В итоге в Речи Посполитой началась очередная гражданская война. В августе 1733 г. генерал-аншеф П.П. Ласси с Рижским корпусом через Курляндию двинулся в Литву.

Литовские паны не оказали никакого сопротивления русским войскам. Некоторые паны приезжали к Ласси и высказывали поддержку действиям русской императрицы.

Полная индифферентность населения к вторжению иноземных войск, возможно, вызывает удивление у современного читателя, однако польские паны давным-давно привыкли призывать иноземные войска для решения своих внутренних распрей, да и передвижение армий других государств по территории Польши было тогда скорее нормой, чем исключением.

В мае 1734 г. французский флот прибыл в Данциг и высадил три пехотных полка. «Избирательная кампания» набирала силу по всей Речи Посполитой.

В ходе оной кампании в Правобережье вступил русский корпус князя Шаховского «для разорения местности сторонников Станислава Лещинского». Население Правобережья восстало и начало громить польских панов, не разбирая их политической ориентации. Замечу, что в составе корпуса было около 30 тысяч малороссийских казаков под началом Якова Лизогуба.

Когда русские войска вошли в Умань, их штаб разослал воззвание к сторонникам саксонской партии, приглашая их присоединиться к нему и присылать своих дворовых казаков и других людей, чтобы общими силами действовать против сторонников короля Стася. Получив такое воззвание, начальник дворовых казаков князя Любомирского Верлан стал распространять среди населения слухи, что царица Анна прислала указ, призывающий население подниматься, избивать поляков и евреев и записываться в казаки. И для этого московское войско вместе с казацким идет в Малороссию. А когда Малороссия будет очищена и «заведется в ней казацкое устройство», тогда ее отберут из-под власти Польши и присоединят к Гетманщине. Слухи эти произвели на население сильное впечатление, и народ начал активно записываться в казаки, заводил у себя «казацкое устройство», стали организовываться казацкие десятки и сотни. Верлан принял титул полковника и назначал от своего имени сотников и прочую старшину.

Таким образом, собрав значительные силы, Верлан начал совершать набеги. В Брацлавском воеводстве он разрушал польские и еврейские усадьбы, поднимал население и велел присягать на подданство царице. Затем Верлан со своим воинством перешел в соседнюю Подолию, где занимался тем же. Следующей стала Волынь, где Верлан в нескольких стычках разгромил небольшие польские отряды, и вот уже его казачьи разъезды стали появляться в окрестностях Каменца и Львова, взяли Жванец и Броды.

Тем временем на «выборах» победил саксонский кандидат, который и был коронован 25 декабря 1734 г. в Кракове под именем Августа III. После этого Россия оставила свои войска на Правобережье, но они не только не помогали гайдамакам, но в ряде случаев действовали против них. Тут при желании можно обвинить императрицу Анну Иоанновну и ее правительство в предательстве населения Правобережья. Но тут у Анны есть ряд смягчающих обстоятельств. Во-первых, русское правительство ничего не обещало гайдамакам и селянству. Ну а во-вторых, Россия сама оказалась в крайне тяжелом положении. Луи XV, обиженный за зятя, двинул две армии в Германию, а оттуда направил войска в Польшу. В ответ в июне 1735 г. русская армия под командованием генерал-аншефа Ласси двинулась из Польши в Силезию и на Рейне соединилась с австрийской армией принца Евгения Савойского. Появление русских на Рейне вызвало шок в Версале. Луи XV отозвал зятя Стася из Польши и приступил к мирным переговорам.