Чтение онлайн

В 1990 г. Горбачев заявил, что из 52 млн жителей Украины русские составляют лишь «11,6» млн человек. Эта совершенно ничем не обоснованная цифра тут же стала тиражироваться не только демократическими СМИ, но и русскими изданиями. При этом в качестве совершенно бесспорного признавался тот факт, что большинство «украинского населения» (не менее 2/3) составляли так называемые «русскоязычные», национальность которых почемуто не уточнялась. В итоге этнический состав «народа Украины» получился более чем странным: из 52 млн «11,6» млн человек — русские, а «русскоязычные» — «34,6 млн» (2/3). Даже если в последнюю цифру включить тех, кто официально признан «русскими», собственно «украинцев» останется не более 17 млн (из 52!). Но и в этой цифре запрятаны евреи, «белорусы» и другие нацменьшинства (а это еще минус 23 млн). И получается, что на Украине как раз «украинцы» являются «нацменами», численностью всего 1314 млн!

Если бы наши СМИ хотя бы чуть— чуть задумывались над теми «фактами», которыми они пичкают легковерную публику, им рано или поздно пришлось бы признать, что по справедливости право на владение Украиной принадлежит как раз «русскоязычным», численность коих в 3(!) раза больше, нежели «украинцев», и потому по всем международным нормам украинскую неньку давно бы следовало переименовать в какуюнибудь «Русляндию», или чтонибудь в этом роде. Чего, конечно, никогда не произойдет, ведь имеющая место путаница носит чисто манипулятивный характер. Ее цель — дезориентация русского населения Украины и планомерное внушение ему комплекса «нацменьшинства».

Так, сразу же после всесоюзной переписи 1989 г. в газете «Вечерний Киев» была опубликована статья, сообщавшая, что население Киева составляет 2 млн 572 тыс. при 1 млн 472 тыс. русских и 856 тыс. «украинцев». Но уже через год эта же газета переиздала данную статью с совершенно иными цифрами: из 2 млн 572 тыс. киевлян «русских» — 472 тыс., а «украинцев» — 1 млн 856 тыс. (!) Так под начавшийся процесс дерусификации «матери городов русских» был подогнан необходимый статистический базис.

Примечательно, однако, то, что данные переписи 1989 г. в целом на Украине так и не были опубликованы. Их «засекреченность» легко объяснима: перепись четко зафиксировала, что из 52 млн «украинского населения» русскими только по паспорту оказались 21,6 млн человек (а не 11,6 млн, как утверждал Горбачев). При этом еще 6,5 млн назвали себя русскими, хотя в их паспортах значилась национальность «украинец». К ним следует добавить около 1 млн русинов — итого русских, даже по советской переписи получается почти 30 млн! Но и эта цифра, безусловно, занижена.

Общеизвестно, что все переписи населения после Революции 1917 года искусственно подгонялись под национальнотерриториальное деление СССР. Насколько произвольно это делалось, видно из следующего факта. В результате румынской оккупации (1918) Россия потеряла практически всю Бесарабию. Тем не менее, на левом берегу Днестра была организована «Молдавская АССР». В июле 1924 г. «молдаванами» в ней значились 14,2 % населения, а уже к ноябрю того же года число их «подскочило» до 58 %!

Через год без какихлибо видимых причин оно «упало» до 32 %.

Те же манипуляции с цифрами происходили в образованной на месте Малороссии «Украинской ССР». Все переписи планомерно занижали численность русских, записываемых в «украинцы», с целью пропагандистского оправдания насаждаемой украинизации.

Эти цифры «позволили» новому украинскому правительству объявить Украину национальным государством и принять националистическую конституцию (согласно нормам, признаваемым ООН, государство, в котором какаялибо нация имеет численность более 67 %, может считаться национальным с объявлением ее «титульной») и навязать новому государству «мову» в качестве государственного языка. Русский же язык юридически и фактически был поставлен вне закона.

Украинизация Малороссии набирала обороты.

После того как мы разобрали историческую мистификацию, стоит разобрать особенности «украинской мовы». Такой разбор даст немало до смешного красноречивых деталей и аргументов, подтверждающих тезисы, изложенные в первой части.

Итак, в 14–16 веках, во время польского владычества, югозападные российские земли попали под мощное культурное, политическое и хозяйственное влияние Польского королевства. Начался процесс скрещивания местного славянорусского и польского языков. Один из основополагающих законов языкознания гласит, что при скрещивании двух языков никогда не возникает некий средний язык — всегда, в конечном счете, побеждает один из них. В этот период «мова» начинает все больше приближаться по своей лексике к польскому языку. И лишь возвращение Малороссии в лоно Русского государства прервало процесс скрещивания буквально на полпути, когда русский язык южной Руси уже в сильнейшей степени ополячился, но еще не успел превратиться в польский. Самое подходящее название для этого языка — русскопольский диалект. Собственно, и назывался этот диалект не «мова», а «руська мова». Такова была цена, которую пришлось заплатить русским в Малороссии за продолжительное пребывание под польским господством. Не будь этого господства, для возникновения русскопольского диалекта не было бы оснований. Тем не менее, возникнув при неблагоприятных обстоятельствах, этот диалект употреблялся населением, по своей национальности являвшимся русским.

В середине 16го века предпринимается попытка создать письменную «руську мову», отличную от церковнославянской и польской. На эту «руську мову» переводятся книги церковноучительные и религиозные, в частности Пересопницкое Евангелие 1555–1561 г.

Вот две выдержки из этого Евангелия: «…для лепшего выразумения люду христианского посполитого» и следующее место: «В начале было Слово. И слово было от Бога, и Бог был то Слово. То было напочатку у Бога; и все речи через Него ся стали. А без Него ништо не могло бытии, еже и бысть. В том живот был. А живот был свет человеком. И свет во тьме светится, и тьма его не обыймет». Из первого фрагмента видно, что все слова цитаты: «лепший, выразумение, посполитый» — польские. А второй отрывок — чистейший русский с отдельными вкраплениями слов из польской лексики: напочатку, ся стали, обыймет. Отсюда видно, что во второй половине 16 столетия ополячивание славянорусского языка еще не зашло слишком далеко — «руська мова» и русский язык отличались незначительно.

После воссоединения южной и северной Руси в 1654 году, когда влияние польского языка прекратилось, начался обратный процесс постепенного вытеснения всевозможных полонизмов под общим воздействием общерусского литературного языка.

Трехсотлетнее польское господство над южной Русью не изменило ни национальности, ни языка ее населения, и, несмотря на огромную засоренность полонизмами, он к середине 17 в. остается вполне русским. Те особенности, которые стали отличать «мову» от русского языка, свидетельствовали не о превращении ее в некий самостоятельный язык, а только лишь об образовании нового диалекта русского языка.

В середине 19го века на территории Прикарпатской Руси, находившейся в то время под властью Австрии, развернулась настоящая «азбучная война». Австрийская администрация и поляки хотели навязать русскому языку латинский алфавит. Этот радикальный вариант не прошел, но все же австрийским полякам, в союзе с «украинофилами», удалось изменить правила правописания и ввести фонетическое написание.

Борьба велась вокруг русского литературного языка. Так называемая «старорусская», или «святоюрская», партия стремилась приблизить галицкорусское наречие на основе церковнославянского языка к русскому литературному языку, а украинофильская хотела сблизить народный язык с польским.

Крупный галицкорусский историк Дионисий Иванович Зубрицкий (1777–1862) был одним из первых, выразивших протест против попыток ополячившихся «протоукраинцев» придать местным наречиям статус литературного языка. В своей «Истории древнего галичскорусского княжества» он писал, что «есть мрачные исступленники, или скорее низкие невежды, в лени доселе проживающие, пренебрегавшие всякую науку собственного языка, употреблявшие чуждое наречие, прислушивавшиеся только простонародному разговору своих слуг и работников и желавшие теперь, чтобы мы писали свою Историю на областном наречии Галичской черни. Странное и смешное требование!.. Где же то пишутся истории на наречии простого земледельца?»

Поляки неутомимо работали над созданием в Прикарпатской Руси «антимосковской Руси», и в этом украинофильские деятели сыграли наиглавнейшую роль. Поляки стали насильственно внедрять в русские школы так называемую «кулишивку», используя фонетическое правописание (т. е. как слышится, так и пишется) как инструмент этнического раскола. Вектор на раскол единства русской нации был столь агрессивным и неприкрытым, что даже сам изобретатель фонетического правописания П. Кулиш возмущался этим и даже хотел отказаться от своего изобретения.