Чтение онлайн

Политическое украинство оказалось неготовым оперативно отмеживаться от захватнических планов, более того – проявить им сопротивление, названное В. К. Винниченком «сепаратизмом от гибели». Национальная элита разделилась на три основных лагеря.

Большинство деятелей украинских партий и организаций выступили в поддержку военных усилий царского правительства, за «российскую ориентацию». Лидеры ТУП Д. И. Дорошенко, А. Г. Вязлов, А. В. Никовский вошли в повсеместно созданные отделения Всероссийского союза земств и городов (Земгор). Так же действовали и многие представители УСДРП и «Спилки», в частности С. В. Петлюра. Согласно оценке В. К. Винниченко, эти люди «ориентировались на доброе, широкое сердце русской демократии, на гром победы, который смягчит крутое сердце царизма вплоть до степени народоправства, до парламентаризма и до воли наций, которые благоденственно молчали тогда по всем ее необъятным просторам… Это были те из украинцев, которые корнями своей личной жизни слишком глубоко срослись с жизнью русской» [65] .

Параллельно проявилась ориентация и на «немецкий штык». Конечно, в пределах российской Украины она пребывала в латентном состоянии, отчетливо не могла себя оформить. Расчет тут строился на том, что с течением войны будет уничтожена основа национального гнета – царизм. «А немецкий империализм – эксплуататор культурный и разумный. Он не будет так по-дурацки, лениво, так неаккуратно и нерационально грабить, как это делал царизм. Он, доя силы из народа, будет беспокоиться о том, чтобы он не очень брыкался, он не будет отдирать от него последний клок сена, он будет стараться, чтобы дойная корова была сытой и больше молока давала» [66] .

Третий лагерь политически активного украинства придерживался и не российской и не германской ориентации, а собственной, с опорой на собственную нацию, на собственный народ. Такие взгляды были характерными преимущественно для социалистических течений [67] .

Впрочем, социалисты, также переживавшие непростые времена, раздирались внутренними противоречиями, что рельефно проявлялось, в частности, в УСДРП. Большая ее часть прониклась откровенно оборонческими настроениями и рекламировала их через «Украинскую жизнь» – русскоязычное издание, редактированное С. В. Петлюрой и А. Ф Саликовским. Частыми авторами, помещавшими там свои материалы, были М. С. Грушевский и В. В. Винниченко.

В специальной декларации, которым «Украинская жизнь» откликнулась на начало войны, содержался призыв стать на сторону России против австро-германских врагов и «содействовать успешному выполнению российской армией чрезвычайно важной задачи, выпавшей на ее судьбу». Правда, там же выражалось сожаление по поводу неблагосклонного отношения господствующих российских кругов к стремлениям украинцев [68] .

Меньшая часть УСДП во главе с А. И. Жуком и В. В. Дорошенком, «блокируясь» с бывшим членом «Спилки» М. М. Меленевским (Баском) и А. Ф. Скоропис-Йолтуховским, избрали прогерманскую ориентацию. Вместе с Д. И. Донцовым, Н. К. Зализняком и другими деятелями украинского движения они уже в начале августа 1914 г. реализовали выдвинутое В. К. Липинским предложение о создании во Львове «Союза освобождения Украины» (Союзу визволення України – СВУ), выступившего за победу в войне кайзеровской Германии.

Надднепрянские лидеры отнеслись к СВУ, его деятельности настороженно, сохраняя недоверие вплоть до конца войны.

Небольшая группа членов УСДРП во главе с Л. Юркевичем заняла центристскую позицию, попытавшись отмежеваться как от русофилов из «Украинской жизни», так и от германофилов из СВУ. Они начали в Женеве издание газеты «Боротьба», на страницах которой отстаивали взгляд на украинский вопрос с позиций «интернационального социализма». Вначале к позициям «Борьбы» склонялся и В. К. Винниченко, но через короткое время отдал предпочтение сотрудничеству с «Украинской жизнью» [69] .

Война огненным катком трижды прокатилась по западным территориям Украины, принесла разорения, неисчислимые беды, страдания. При этом русские военные власти обрушивали террор на головы австро- и германофилов, а их противники, естественно – на русофилов. Пережитую трагедию историки наименовали, по примеру XVII столетия, новой «руиной Украины».

Военные события и дипломатические маневры Австро-Венгрии и Германии делали еще более проблематичными надежды на украинскую соборность [70] . К крайнему напряжению, в котором постоянно находилось население Правобережной Украины, добавлялись превентивные меры самодержавия, направленные на искоренение освободительных настроений украинцев на Надднепрянщине. Поводом были, в частности, и провокационные заявления, и действия стратегических противников, стремившихся разжечь сепаратистские движения [71] . По национально-освободительному движению наносились все более ощутимые удары. Ликвидировались различные очаги украинской культурной жизни, украинские организации, преследовались активисты, запрещались периодические издания.

Невзирая на то, что киевская газета «Рада» с первых же дней войны стремилась демонстрировать свои лояльность и поддержку позиции самодержавия, оформляла оборонческие настроения в поэтические строки вроде «Ми бороним (защищаем – В. С.) наші хати, наші тихії гаї», она была закрыта. Та же судьба ждала «Українську хату», еженедельник «Слово», журналы «Дзвін», «Україна», «Рідний край», «Літературно-науковий вісник», «Записки українського наукового товариства», «Наша кооперація» и др. Примечательна даже такая деталь: запрещалось «печатание украинских афиш и плакатов на бумаге сине-желтого цвета или с бордюром тех же цветов» [72] .

Параллельно усилились атаки на сами термины «Украина» и «украинцы». Множились черносотенные публикации, в частности в редактируемом В. В. Шульгиным «Киевлянине», где доказывалось, якобы «Украина» – это «уродливый польский термин», означающий «окраину», а как название региона – «окраину Польши» [73] . Это «подливало масла в костер», особенно после того, как Австро-Венгрия по договору с Германией в ноябре 1916 г. согласилась на возрождение Польского государства, в котором предусматривалась автономия Галиции без деления на Восточную и Западную. Это открывало дорогу для поглощения будущей Польшей всего региона, несмотря на то что в восточной его части подавляющее преобладание принадлежало этническим украинцам [74] .

Символическими стали и арест, ссылка российскими властями М. С. Грушевского как «австрийского шпиона». Причины просты – выдающийся ученый долгие годы работал во Львове, а в день начала войны оказался на отдыхе в Галиции.

Пользуясь условиями военного времени, царские сановники не прекращали атак на украинство, планируя все более масштабные акции. Министр иностранных дел С. Д. Сазонов доказывал: «Теперь наступил подходящий момент, чтобы раз и навсегда покончить с украинским движением» [75] .

Судя по всему, только перманентно переменчивая ситуация на театрах военных действий не позволяла властям реализовать вызревавшие подобные замыслы: просто не хватало сил.

Результаты такого развития событий концентрировались в двух взаимообусловленных факторах: 1) укреплявшемся сознании лидерами украинства практически полной бесперспективности разрешения в ближайшем будущем национального вопроса, достижения равноправных отношений с российской стороной, усиливавшей великодержавные тенденции и 2) латентном накоплении освободительной энергии, до определенного времени не прорывавшейся наружу, что способствовало возникновению иллюзий об абсолютном подавлении национального движения, его искоренении.

Стихийно сливаясь с другими потоками нараставшего массового недовольства в стране – антивоенными выступлениями, социальными волнениями различных слоев общества, национально-освободительное движение способствовало вызреванию всеохватывающих настроений коренной ломки господствующих порядков, неудержимого стремления к революционным переменам.