Чтение онлайн

В более позднее время исследования по национальной политике (именно политике, а не по национальному движению) писались исходя из тезиса о дружбе народов, при котором мероприятия советской власти имели знак «плюс», а деятельность националистов описывалась при помощи слов «предательство», «измена», «раскрытие» и «разгром». Большая часть данных трудов посвящена другим хронологическим периодам. Несмотря на политизированность, эти работы обладают высокой информативностью и содержат сведения, немодные на современной Украине.

Иные идеологические оценки дают некоторые современные украинские исследователи и авторы-эмигранты. О том, насколько активно в последнее время изучаются национальная политика большевиков и проблемы украинизации, можно убедиться, ознакомившись с количеством выходящей по теме литературы [1389] . Стоит упомянуть работу эмигранта Ф. Силницкого, посвященную национальной политике большевиков в 1917–1922 гг., а также работы его коллеги эмигрантского историка Д. Соловья [1390] . Нужно отметить и труд канадского историка Б. Кравченко. Исследователь не просто изучает национальное развитие Украины на протяжении XX в., но и подводит под него социальный базис. Его интересует связь между изменениями в национальном сознании украинцев (правильно сказать, утверждением национальной идентичности в украинском варианте и формированием национальной общности) с теми переменами в УССР, которые коренным образом преобразовали социальный облик общества [1391] . Концепция Б. Кравченко весьма интересна и не так уж далека от истины, в том смысле, что решающим периодом нациогенеза он считает советское время. Но при этом в ней сквозит уже известная точка зрения на украинскую общность как на существовавшую изначально и лишь модернизированную в социальном плане. Реальность же такова, что в этот период шло становление не только социальных форм этой общности, но и ее самой.

Если светский сектор национального движения пока испытывает недостаток внимания, то связанным с ним церковным организациям посвящена уже своя историография. Развитие движения за автокефалию православной церкви на Украине в годы революции и Гражданской войны можно проследить по монографиям В. И. Ульяновского и Б. Андрусишина [1392] . К достоинствам этих работ, помимо прочего, можно отнести политическую непредвзятость, что в условиях современного внутрицерковного противостояния на Украине вызывает уважение.

Деятельность появившейся в 1920–1921 гг. Украинской автокефальной православной церкви нашла свое отражение в трудах эмигрантского историка И. Власовского и украинского исследователя А. Л. Зинченко [1393] . В работах этих авторов содержится важный фактический материал, у первого – личного характера (в том числе исходящий от деятелей УАПЦ), у второго – архивный. Симпатии обоих явно на стороне автокефалистов. Вопросы становления автокефалистского движения, его связей с национальным движением, а также создания УАПЦ рассматриваются в работах А. В. Марчукова [1394] . Движение за автокефалию православной церкви на Украине исследовалось еще рядом авторов (В. Еленским, В. Пащенко и др.), но, поскольку большая часть посвященных УАПЦ трудов повествует о ней в контексте церковно-государственных отношений или в контексте внутриправославного противостояния, в данном случае можно ограничиться и указанными выше исследованиями. Напрямую с национальным движением (а не просто с «национальным возрождением», о чем часто говорят), за исключением работ А. В. Марчукова и, отчасти, А. Л. Зинченко, автокефальное движение не увязывалось.

Поскольку одним из ключевых вопросов настоящего исследования является вопрос, имело ли национальное движение социальную опору в тех или иных классах и социальных группах УССР, необходимо хотя бы в общем виде иметь о них представление. Поэтому следует кратко коснуться литературы, посвященной проблемам крестьянства, интеллигенции, рабочего класса [1395] . В связи с тем, что украинское движение в значительной части состояло из представителей интеллигенции, начинать обзор логично именно с этой группы.

Изучению интеллигенции как самостоятельной темы в советское время уделялось немного внимания, хотя первые работы по этой проблематике опубликованы уже в 1920-х гг. Их появление было продиктовано необходимостью определения партией своего отношения к интеллигенции вообще и к украинской интеллигенции в частности. Отводилось ей место и в исследованиях по национальному вопросу, борьбе с национальными уклонами. В дальнейшем интеллигенцию часто рассматривали как объект воздействия политики партии [1396] . Впрочем, появлялись и специализированные работы [1397] . Политические процессы начала 1990-х гг. и активное участие в них интеллигенции резко повысили интерес историков к этой социальной группе. Весьма созвучна изучаемой теме статья Е. Д. Бойко, посвященная судьбе украинской интеллигенции в годы революции и Гражданской войны [1398] . Автор сравнивает ее с российской и определяет присущие ей общие и особенные черты поведения и мироощущения, а также выясняет причины, влиявшие на эту специфику. Естественно, не остались обойденными и национальные особенности. История интеллигенции на Украине была всесторонне освещена в работах Г. В. Касьянова и В. М. Даниленко [1399] . Есть и еще одна разновидность работ, посвященных интеллигенции. К ней относятся всевозможные мартирологи, повествующие о судьбах многих представителей интеллигенции в 1930-х гг., в частности о репрессиях по отношению к ним [1400] . В работах (особенно 1920-х гг. и последних лет) содержится информация, позволяющая раскрыть отдельные вопросы, имеющие отношение к исследуемой тематике. Но в целом интеллигенция и ее самоопределение в окружающем мире не рассматривается авторами этих исследований только через призму национального вопроса.

То же можно сказать о работах, посвященных крестьянству. Но здесь надо учесть, что количество исследований по украинской деревне во много раз превышает количество работ, которые рассматривают историю национального движения, интеллигенции и т. д. К тому же в подавляющем их большинстве речь вообще не идет о национальной политике и все внимание уделяется социально-экономическим вопросам и развитию сельского хозяйства. Да и основной базой национального движения было не крестьянство, а интеллигенция. Поэтому имеет смысл ограничиться некоторыми исследованиями, помогающими составить впечатление о социально-экономическом и политическом положении села и УССР в целом. Это официальное советское издание «Історія селянсьтва Української РСР», а также недавно вышедшая монография В. В. Калиниченко [1401] . Особо надо отметить основанные на богатом архивном материале работы видного украинского историка С. В. Кульчицкого. В его трудах рассматриваются проблемы политического и социально-экономического развития Украины в межвоенный период, взаимоотношения власти и крестьянства. Он также является автором исследований о голоде 1932–1933 гг. – проблеме весьма острой и неоднозначно воспринимающейся общественными кругами Украины [1402] . Поскольку важным источником по нашей теме являются беспартийные крестьянские, рабочие и учительские конференции, была также использована литература, посвященная этой проблематике [1403] . Следует выделить работу Е. Ганжи о социальной активности села, антисоветских проявлениях, как весьма близкую некоторым проблемам данного исследования [1404] .

Поскольку речь зашла о сопротивлении, нельзя обойти стороной и проблему националистического и антисоветского подполья, бандитизма и повстанчества, которые были не только формой протеста против тех или иных мероприятий большевиков, но и формой деятельности украинского национального движения после окончания Гражданской войны. Здесь нельзя не упомянуть фундаментальное исследование «Політичний терор і терорізм в Україні», основанное на широком источниковом материале, главным образом документах советских органов госбезопасности [1405] . Работа содержит ценную информацию о националистическом движении, бандитизме, а также о борьбе с ними советской власти. Нужно также назвать книгу А. Е. Кучера, в которой дается всесторонний анализ действий националистического подполья и бандформирований, а также мероприятий власти, направленных на их нейтрализацию и устранение [1406] . Представляет научный интерес и литература, посвященная махновскому движению [1407] .

В связи с тем, что большая часть наших источников носит специфический характер, следует обратиться к работам, так или иначе касающимся действий спецслужб. Это книга Р. Подкура, а также исследования В. Пристайко, Ю. Шаповала, В. Золотарева, основанные на богатом материале архивов спецслужб, в которых также опубликованы ценные документы ЧК, ГПУ, НКВД [1408] . В монографиях анализируется работа органов безопасности, внутреннее состояние УССР, деятельность общественных групп, а также освещаются некоторые ранее неизвестные страницы истории Украины 1920-х – начала 1950-х гг.

Вообще, любая работа по истории УССР данного периода, в которой может содержаться хоть какая-то информация о деятельности украинского национального движения, ввиду практического отсутствия историографии по нашей теме может быть отнесена к ней. Это и государственная политика в области национальной культуры [1409] , и история Всеукраинской академии наук, и история украинской литературы. Это деятельность украинских партий, молодежных объединений в УССР [1410] , история коммунистической партии Украины и т. д. О последней стоит сказать особо. История КП(б)У активно изучалась в 1920-х гг. Из исследований, вышедших в тот период, стоит упомянуть книги М. Равич-Черкасского и Н. Попова [1411] . Представляют интерес их взгляды на происхождение партии, первые годы ее существования, излагаются имевшиеся среди различных течений в компартии подходы к пониманию и разрешению национального вопроса на Украине. Так, М. Равич-Черкасский отстаивал теорию двух корней компартии Украины. Первый, как он полагал, был общероссийским, а второй – местным, украинским, «укапистско-боротьбистским». Синтез этих двух корней произошел под давлением специфических обстоятельств – особой национальной ситуации на Украине, которая вынуждала общероссийскую часть идти на уступки в национальном вопросе, украинизировать партию и развивать украинскую государственность. После укрепления власти партии и группы И. В. Сталина, централизации (де-факто) СССР и прекращения заигрываний с национальными движениями подобные взгляды стали выбиваться из русла «единственно верной» идеологии. Принципы подачи истории партии были закреплены в «Кратком курсе истории ВКП(б)», на долгие годы определившем изображение истории коммунистической партии [1412] . Дальнейшие исследования отечественных историков лишь могли, что называется, «десталинизировать» те или иные аспекты, но принципы подхода к изображению национальной политики компартии и ее борьбы с националистическими уклонами оставались практически неизменными. История партии также изучалась в среде украинской эмиграции (например, работы Ф. Силницкого или И. Майстренко [1413] ). Насколько известно, на современной Украине специализированных работ по истории КП(б)У нет (хотя, возможно, они появились в последнее время).

Центральный государственный архив общественных объединений Украины (ЦГАОО У)

Ф. 1 (ЦК КП(б)У). Оп. 16. Д. 1, 2; Оп. 20. Д. 135, 442, 845, 984, 985, 998, 1040, 1072, 1073, 1074, 1124, 1203, 1240, 1262, 1276, 1642, 1646, 1650, 1703, 1736, 1772, 1811, 1846, 1976, 1984, 1999, 2006, 2112, 2122, 2180, 2212, 2239, 2242, 2245, 2250, 2252, 2255, 2256, 2259, 2260, 2315, 2316, 2318, 2336, 2338, 2425, 2442, 2443, 2456, 2522, 2523, 2524, 2573, 2631, 2673, 2683, 2688, 2689, 2800, 2815, 2894, 2920, 2928, 2994, 3021, 3066, 3108, 3184, 3192.