Чтение онлайн

Нет, на поэзию не похоже. Неудивительно, что любекс не срабатывает. Маринка злится, смотрит косо — и вилы приближаются!

Глупо, конечно. Эту песенку я слышал в пионерском лагере десять лет назад. Не успел допеть — в ужасе вытаращил глаза, наблюдая, как бледные тени китайцев проступают на фоне каменных стен. Китайцы были трепетные, как отражение в желтой речной воде. Стриженые, в мышастых гимнастерках и с цитатниками в нагрудных карманах. Еще не вполне живые, но, скажем так, стремящиеся к бытию… Тощие фигурки на фоне желтушного троцкистского солнышка…

Нет, не годится, понял я — и китайцы вмиг растворились без следа: восточное солнце болезненно мигнуло и погасло. Снова вдох — ура, вспомнил:

Откуда мелькнул в мозгу обрывок детской песенки? Ура! В воздухе радостно нарисовался двухметровый силуэт персонажа в красном хипповском свитере и советских джинсах, и я вздрогнул: Бремлинские музыканты! Так и есть: рядом с трубадуром возникла, вертясь как новогодняя сосулька, юная принцесса в откровенной мини-юбке и с короной на опергидроленном темени.

— Со-о-олнце взойде-о-от! — подхватил веселый трубадур, бренча на акустической гитаре. Солнце, и верно, взошло — оранжевое, словно нарисованное лучезарным маркером. Плоское и вертлявое, не более 20 см в диаметре, светило было наделено голубыми глазами и дегенеративной толстогубой улыбкой.

— Что ты творишь, сумасбродный чародей! — просвистел вдруг озлобленный ведьмин шепот совсем рядом. Я вздрогнул, безвозвратно роняя в небытие анимационное солнышко вместе с трубадуром. Мультпринцесса замешкалась на миг, капризно топнула ножкой — но тоже растворилась в легком взрыве бумажного конфетти.

— Солнце! Мне нужно огненное страшное солнце! — зашипела Потравница. — Быстрее! Вилы совсем близко!

Лопни мой винчестер, она была права! Пронзительный, переливчатый визг хлесткой волной накатил сверху — первый дымящийся валун с размаху обрушился в толпу «утюгов», продавливая в суетливом железном месиве кривую кровавую дорожку… Воздух взорвался обломками железа, кольчужной пылью и бурым крошевом рваной плоти… фантастически злобные спецэффекты в этой игре! Чья-то расплющенная железная перчатка просвистела над ухом… Bay! Вот это я называю эффектом присутствия!

Гвоздевые зрелища начались, когда Маринка все-таки запустила в дело свой Fireball. Плазменный мячик прожег во мраке огнистую кривую и вломился аккурат в середку вражеской эскадрильи: бах! под потолком расцвело слепящее белое облако — на его фоне остро прочернели хрупкие фигурки старушек, их разорванные сухие тельца. На краткий миг пещера озарилась добрым солнечным светом: я увидел дальний берег — какие-то скалы, извилистые тропки и… о, ужас! Темную шевелящуюся массу непонятных существ… Что это? Армия гоблинов?!

Разглядеть не успел: ослепительное облачко растаяло, и над головой вразнобой разлетелись пламенеющие ошметки старушек. Горящая головогрудь со скрюченными руками, вертясь и выпуская во мрак арбалетные стрелы, высоко просвистела и, описав оранжевую дугу подобно чудовищной сигнальной ракете, рухнула в озеро, осветив в точке падения серо-зеленые волны со свинцовыми барашками пены. Почти целиковая старушка, визжа и мотая плоской головой в облаке растрепанных горящих волос, с размаху влепилась в каменную стену чуть повыше наших копий. Тут же часто заегозила, истыканная дюжиной стрел, и принялась таять, тягуче стекая по камням вязкими каплями самораспадающейся пси-материи. Еще одна бабулька — наименее пострадавшая от солнечной атаки — камнем обрушилась вниз и гулко ударилась в скалистый обрыв чуть ниже нашей площадки. Ух ты — молодец! Повисла там, хрипло бормоча, потрескивая дымящимися крыльями и цепляя камни обломанными когтями.

— Добить старуху! — взвизгнула Маринка, подскакивая к краю обрыва.

У подранка были оторваны задние лапы — но вила, как настоящая летчица, не сдавалась без боя. Вытянув шею, я поглядел вниз: охваченная предсмертным приступом энтузиазма, обезноженная старушка карабкалась вверх по отвесной стене — вот-вот дотянется крючковатой лапой до Маринкиных ног, бегающих по самому краю обрыва.

Подумав об этом, я всего лишь озвучил предположение:

— «Того и гляди, схватит Маринку за ногу…» — пробормотал я.

Фантастика. Стоило произнести это, как… старушка вздрогнула, словно после ударного допинга под лопатку! — дернула плечом! — и… ее костлявая рука вдруг… вытянулась на манер телескопической антенны! Выстрелила на добрых три метра — желтые когти вонзились Потравнице в лодыжку! Короткий рывок…

К счастью для Маринки, в природе существуют влюбленные и энергичные бароны из Южной Пруссии. Волшебная ручища вилы уже подтащила визжащий клубок золотого шелка к обрыву. Но — гип-гип! ура! — ржаво-черная комета прогудела в воздухе… Яволь, майне кляйне фослюбленни фрау Морген! Подскочивший барон фон Мракобрун махнул франкским клинком — и крас-сиво рассек коричневатую старческую руку, словно дюссельдорфский телячий рулет. Отцепленная старуха молча отделилась от стены и тяжко обрушилось вниз, в воду. Вау-вау! That was close [40] , говаривал в такие минуты великий Д.Ньюкем.

Кульбитц фон Мракобрун еще гордо потирал дымящееся лезвие — а Маринка уже вскочила на ноги и — в два прыжка подлетела к моей бочке!

— Ты! Омерзительный раб! Ведь это ты наколдовал!

Я вздрогнул. В хозяйкиной руке вновь блеснула игла кинжального лезвия.

— Как?! Ты не ослеплен?!

Черные глаза Потравницы едва не выскочили из орбит. Рыцарь Акундин за моей спиной мелко задрожал и с грохотом упал на колени.

— Проклятие! — взвизгнула фея Моргана. — Здесь повсюду воняет любексом, а этот боян до сих пор не ослеплен! Тысяча горных фоморов! Это измена!

Поудобнее перехватывая кинжал в маленькой ладони, она подступила на шаг. Я заерзал в бочке — датчик морального духа тревожно зазвенел, зашкаливая в минус. Сейчас меня зарежут, однозначно.

К счастью, Маринка не успела приблизить острие. В воздухе сухо защелкали какие-то искры, потом на миг распахнулась звучная недобрая тишина — и случилось непонятное. Возможно, по нашему отряду ударил батальон минометчиков. Или, скажем, внезапно обрушился потолок подземной пещеры. Но нет: позднее я выяснил, что это была всего лишь атака божественных семарглов.

Сначала пришла атомная зима. В пещеру вломился радиоактивный снег: первая шипящая струя разжиженного льда хлестко, как пулеметная очередь, плеснула по каменной стене, намертво вмораживая в нее парочку железных латников. Размытая острокрылая тень семаргла мелькнула вверху и — повсюду расцвели ярко-желтые облачка разрывов. Подброшенная взрывной волной, моя бочка покатилась к обрыву. Перед глазами завертелись каменные своды, стены в пятнах игольчатого инея… сверкнула железная нога Акундина, вмороженная по колено в ледяную глыбу… сбоку опалило Маринкиным взглядом…