Чтение онлайн

– Спасибо, что напомнили, Светочка. Я ведь сам напрашивался на это треклятое сканирование. И начисто об этом забыл... Что поделать, склероз. Кстати, у вас есть врачи по склерозу? Шучу. Так что спасибо еще раз, буду вовремя.

До Багрянского дошло, что этот странный звонок мог означать только одно: Табачников чего-то опасается, иначе позвонил бы сам. Или возможно, доктор хотел предостеречь самого Багрянского.

Через час он уже лежал на топчане в одном из кабинетов клиники, где ему проводили обследование. На секунду к нему заскочил Табачников.

– Я тут слышал, что у вас помимо склероза сосудов наблюдается еще склероз мозгов? Так второе уже непоправимо. А пока не забудьте, что после обследования вы должны непременно оказаться в моем кабинете.

Когда Багрянский наконец оказался в кабинете друга, тот первым делом закрыл за ним дверь на ключ и тут же начал что-то нашептывать.

– Ленечка, – чуть ли не взмолился Багрянский, – я так давно не слышал твоего звучного баритона, а ты тут шепчешь что-то невразумительное. Это не в твоем стиле, дружище.

– А что, по-твоему, я должен кричать на всю клинику, что уже больше месяца сижу на карантине? – как свечка вспыхнул доктор.

– Что-то я тебя не понимаю. Ты что, заболел?

– Заболел не я, а кто-то там ! Причем, судя по всему, довольно серьезно.

Большим пальцем руки Табачников указал наверх, что нельзя было понять иначе, как президент или премьер заболели чем-то серьезным.

– Ты что, так и не понял? Я тебе русским языком говорю, что все это время был в Зоне. Карантинной зоне на Рублевке!

– Ты хочешь сказать, что ты там лечил людей? – спросил опешивший Багрянский. О такой удаче он и мечтать не смел. – А ты, часом, Палыча не видел?

– Не только видел, но и по его просьбе нашел тебя. Лично мне ты со своими болячками сто лет еще не нужен.

Табачников наконец стал рассказывать о текущих событиях и внутренне торжествовал от произведенного на друга впечатления.

– Вам надо срочно бросить спиртные напитки и жирную пищу, – нарочито громко произнес доктор, когда раздался стук в дверь кабинета. – У вас увеличена печень.

«Ты думаешь, нас могут подслушивать?» – спросил глазами Багрянский, а вслух он произнес совсем иное:

– А как насчет женщин, доктор?

– Об этом ничего не знаю, но скорее да, чем нет, – ответил Табачников жестом и глазами. – В час по чайной ложке можно. Жду вас через три дня, когда будет готово заключение обследования сосудов.

Его глаза спрашивали, успеет ли журналист сделать то, что его попросили.

– Непременно приду! – громко сказал Багрянский, открывая дверь, за которой уже никого не было.

Выйдя из медицинского центра, Лев лихорадочно думал о тексте ультиматума от имени наиболее радикально настроенных узников Зоны, составить который попросил Духон. Для опытного журналиста это не составляло никакого труда: пару часов, не более того. Но пока ультиматум будет лежать у него на столе, это не более чем бумажка. А олигархи требуют ни много ни мало доставить его в эту самую непонятную АНБ, о которой упоминал главный редактор «Молодой газеты» Дима Мусатов.

Но это еще не все. Предстояло слить информацию их общему приятелю известному политтехнологу, а тот уж донесет на хвосте в президентскую администрацию. И наконец, закинуть ту же информацию в Думу и правительство. Допустим, политтехнолог скушает все, что ему подсунут. С Госдумой тоже не проблема, как и с правительством. А вот АНБ? Кроме как к Мацкевичу, не к кому и обратиться. Хотя он и из другого «профсоюза», но все же...

Он вернулся домой и, прежде чем засесть за текст ультиматума, позвонил отставнику Мацкевичу. Договорились встретиться через час на Маяковке.

Теперь можно было бы приняться за сочинительство. Поначалу он остался недоволен текстом и тут же принялся кроить его заново, пока не получилось что-то сравнительно удобоваримое.

Уважаемые господа, – вновь начал перечитывать он. – Организованная группа жителей Рублево-Успенского поселения, безответственно объявленного властями зоной бедствия и карантина, требует с вашей стороны незамедлительного вмешательства.

Нам стали доподлинно известны факты применения на территории карантинной зоны недопустимого с точки зрения гуманизма и человечности психотронного оружия, которое, по нашим сведениям, еще ни разу не применялось в столь массовом масштабе.

Не вдаваясь в причины подобных варварских «экспериментов», а также выражая сомнение по поводу самого карантина, мы требуем немедленно прекратить психотронный террор и вывести с территории Рублево-Успенского поселения всю технику, оснащенную пси-генераторами, а также аппаратуру подавления телекоммуникационной связи.

В противном случае мы готовы придать огласке в мировых СМИ факты применения психотронного оружия против гражданского населения.

Срок действия данного ультиматума – трое суток со дня получения его в соответствующих инстанциях.

Еще раз пробежав текст, Багрянский усмехнулся. Сохранится ли единение его рублевских идеологов, когда придется ставить свою подпись? Для пущей убедительности надо бы еще расписаться кровью. Хотя это вряд ли получится. Лев припомнил некоторые фамилии из своего досье. Такие вряд ли станут расписываться кровью. Это не в их характере...

С Мацкевичем они встретились ровно через час. Неторопливо прогуливаясь по Тверской, Багрянский поведал аналитику-пенсионеру новости от Табачникова и о том, что предстояло сделать лично ему. Оценив как следует ситуацию, Мацкевич почему-то покраснел. То ли ему было стыдно за «манеры» спецслужб, то ли щеки заветрелись на морозце, Багрянский так и не понял.

– Поразительно, – наконец нарушил молчание Мацкевич.

Багрянский сразу вспомнил о собственной реакции на рассказ Табачникова и про себя улыбнулся. Но оказывается, аналитик думал о другом.

– Поразительно, – повторил Мацкевич. – Что за любовь у вас ко всяким ультиматумам? В прошлом году уже была погоня за меморандумом. Вы же сами написали в «Заложнике», что подобные методы воздействия – лишь сотрясание воздуха.

Отставной полковник поежился в не очень-то теплом пальто, с завистью косясь на элегантный черный пуховик Багрянского.

– Послушайте, сделайте милость, пригласите меня в кафе, – несколько сконфуженно попросил он. – Самое подходящее время для второго завтрака. И место тоже... – Он посмотрел на небольшое кафе, на витрине которого весьма аппетитно были выставлены сэндвичи и пирожные.