Чтение онлайн

– Супер, – пробормотала я. – Ненавижу навигаторы. Вот серьезно…

Учитывая удаленное расположение виллы «Наранха», ввести точный адрес было невозможно, поэтому, похоже, «Джейн» просто покинула меня на забытой богом дороге. «Меня бросили на дороге, которая вела к дороге, которая вела к дому, который находился на дороге после поворота на еще одну узкую дорогу…» Как-то так… Чёрт! Пилар не смогла показать мне нужный путь на картах Google, потому что эта ничтожная тропа не была на них отмечена.

Случайный взгляд в зеркало заднего вида практически ослепил меня: сзади приближалась еще одна машина. Кровь застучала в висках, перед глазами замелькали фрагменты страшных фильмов, которые я когда-либо смотрела. Я попыталась смириться с тем, что сейчас, в ночи, меня вытащит из машины убийца или вурдалак (или симбиоз и того и другого)… Слава всевышнему, водитель белого минивэна пронесся мимо меня с недовольным гудком.

Я облегченно выдохнула, когда задние фары минивэна исчезли из виду. Вновь отправляя «Фиесту» в путь, я сжала рычаг переключения передач, чтобы остановить дрожь в руках. Через километр или около того, я заметила грязную узкую колею. Повернула на нее, очень надеясь, что не совершаю ужасную ошибку. Метка на навигаторе чистосердечно указывала, что я еду прямо в поле. Примерно так это и ощущалось.

Я уже начала сомневаться в разумности своих действий, как вдруг заметила в свете фар смутные очертания двух белых колонн. Между ними располагались массивные железные ворота. Над ними нависала металлическая арка из букв, складывающихся в надпись «Villa Naranja». Сбоку от одной из колонн была калитка – вход для посетителей. Я вздохнула с облегчением и остановила машину. Пошарив по карманам, нашла брелок сигнализации, навела на ворота и нажала.

Ничего не произошло.

Я нажала снова, на этот раз сильнее, и тогда на верхней части левой колонны замигал огонек, и ворота стали открываться.

Я проехала через них, и остановилась, чтобы нажать на брелок в третий раз. Ворота так же медленно закрылись. Бледный краешек луны, на секунду появившийся из-за недружелюбных облаков, мелькнул и снова исчез. Я зябко повела плечами. Как бы пренебрежительно я не относилась к призрачным привидениям и недобрым духам, но трагически-зловещая атмосфера пустынного поместья стала действовать мне на нервы.

По дорожке из гравия я подъехала к дому, который был частично скрыт за высокими соснами. Я аккуратно остановила автомобиль перед белым зданием.

Пилар показывала мне фотографии здания, но бабушкин дом оказался гораздо больше, чем я ожидала. Двухэтажный, прямоугольный, с терракотовой крышей, на которой возвышались две трубы. На первом этаже тускло отсвечивали светом луны три широченных окна, и два окна поменьше – с другой стороны от двери, которая вела на узкую террасу, огибающую все здание. Нижние окна были закрыты решетками, а верхние – ставнями. В свете автомобильных фар я увидела плети розовых и фиолетовых цветов на фоне рельефных стен, часть из них уже раскрылись, а сухие лепестки разросшейся бугенвиллеи покрывали крупную плитку пола веранды под крытым навесом.

Как Пилар и говорила, место казалось заброшенным, хотя, возможно, больше из-за резкого света фар, чем из-за чего-либо еще. Я выключила двигатель, но оставила фары включенными, взяв брелок. Кроме электронного ключа от ворот к нему были прикреплены несколько металлических ключей.

Я выбрала нужный (он был отмечен пятном ярко-розового лака) и, чувствуя себя тюремщицей, вставила его взамок на решетке, которая закрывала входную дверь. Открыв решетку, я толкнула основную дверь, которая с легким скрипом отворилась в темный провал дома. На меня пахнуло тёплой затхлостью нежилого дома, и в голове снова закрутились жутковатые истории о привидениях и сюжеты старых ужастиков, где с глупыми девицами, которые самонадеянно лезли в неизвестную темноту, происходили кошмарные вещи. Для человека, которого всегда ругали за недостаток воображения, я вела себя совершенно нелепо. «Не стоит пороть горячку, – решила я, позволяя глазам привыкнуть к тусклому свету. – Мне нужно контролировать ситуацию».

Подруга Пилар предупредила, что электрический щиток в доме расположен на панели прямо у входной двери. Я постояла минутку в темноте, пока глаза стали различать очертания предметов, и увидела пластиковую крышку. Я надавила на нее, и она тут же осталась у меня в руке – я даже охнула от неожиданности. Звук моего голоса отозвался глуховатым эхом где-то в таинственной и страшноватой глубине дома.

Боясь дышать, я положила крышку на ближайшую полку и вгляделась в рубильники. Щелкнула ярко-желтым, и комната наполнилась низким гудением. Источником звука, как я сообразила, был холодильник в углу комнаты. Ну, значит, хотя бы электричество есть. Я поискала глазами какой-нибудь выключатель и увидела один на противоположной стене.

Когда я нажала на него, флюоресцентная лампочка на потолке с жужжанием моргнула, а потом стала светить как следует. Резкий свет не придал месту приветливости, но мне это было и не нужно.

Я вышла на улицу, открыла багажник, достала чемодан и, перевалив его через порог дома, плотно закрыла за собой дверь. После этого я осмотрелась.

Я оказалась в комнате, которая простиралась аж во всю длину дома. С одной стороны была кухня, с другой – столовая. Кухня стандартная, в ней были: холодильник (который теперь угрожающе булькал), газовая плита, отдельная электрическая печь, установленная году, эдак, в восьмидесятом. Еще тут стояла глубокая керамическая мойка и теснился целый набор шкафов, которые на вид казались очень древними. Хранилище для продуктов находилось на уровне пола – простые полки, закрытые синими клетчатыми занавесками, а стены сияли бело-синей плиткой с замысловатым мавританским узором.

Столовая производила впечатление такой же старомодности, но здесь стены были выкрашены в довольно унылый горчичный цвет. У дальней стены находился открытый камин, весь в черных пятнах от сажи. Стол, как и стулья, были изготовлены из сосны, а сиденья стульев – из соломы. В углу комнаты притулился деревянный торшер, абажур кремового цвета на нем слегка покосился. Пол выложен плиткой в деревенском стиле, такой же терракотовой, как крыша. Но, даже несмотря на пыль, пол оказался чистым.

Я осторожно пошла дальше. Между кухней-столовой и оставшейся частью дома был квадратный холл с лестницей. Я оставила чемодан у подножия лестницы и заглянула в следующую комнату. Она так же занимала всю длину дома и больше всего была похожа на гостиную. В былые времена, когда в этом фермерском доме жила семья, дом, похоже, был полностью обставлен, но к моему приезду остались только диван на три места, обтянутый кошмарной тканью кислотно-оранжевого цвета. Этот цвет создавал дикий диссонанс с горчичными стенами. У стены жались два кресла, обтянутые бледно-желтой тканью, и прямоугольный кофейный столик, на котором кто-то оставил несколько газет и журналов на испанском, а также пару пустых пепельниц и пустой стакан. Газеты были двухмесячной давности, а бульварные журналы валялись тут с прошлого Рождества.

В этой комнате камин находился напротив двери, симметрично грязному от сажи камину, который был в кухне-столовой. На полу у камина стояла корзина с дровами, а в самом камине лежали неиспользованные поленья. На стене криво висел выцветший морской пейзаж.

Еще была двойная дверь, ведущая из гостиной на улицу, но я решила не открывать ее. И в окна я тоже не смотрела. Как бы это ни было глупо, я снова почувствовала страх. Тишина в доме была какая-то неживая, я бы сказала – мертвая, но при этом в комнатах ощущалось присутствие живого существа. Или не очень живого. И это существо явно исподтишка наблюдало за мной.

Стараясь держать себя в руках и не давая воли воображению, я поправила картину на стене, и велела себе не думать о ерунде. Но всё же отправилась к кухонной двери, чтобы убедиться, что она надежно закрыта изнутри и щеколда задвинута.

Я открыла окно, чтобы впустить немного воздуха, и выключила резкий флюоресцентный свет на потолке, после чего зажгла торшер. Свет от него был мягким и не резал глаза, и всё же я никак не могла отделаться от ощущения, что за мной наблюдают. Поднимаясь по лестнице, я чувствовала леденящий холодок страха между лопатками, хотя утром, при ярком солнечном свете, могла поклясться, что не верю ни в черта, ни в бесплотных духов, ни в иных ночных гостей. Конечно, находится одной в пустынном уединенном доме страшновато, но абсолютно безопасно. Дверь крепко заперта и боятся нечего. И то, что я одна в доме, посреди какой-то глуши – это ни о чем не говорит, ведь быть одной – совершенно безопасно. В конце концов, одиночество не может причинить человеку зла. А люди могут.