Чтение онлайн

– Да, босс, ты уже говорила.

Ани посмотрела на грязное зеркало, на горстку посетителей «Ржавой плиты». Человек двадцать сидели за столами – кто в компании, кто поодиночке. В дальнем углу какой-то бард с аргхулом пытался повысить всем настроение, наигрывая любимые всеми песни, но атмосфера оказалась слишком тяжелой.

Ани никого не могла упрекнуть: она все понимала. Сторонники Культа Сеша на улицах города весь день объявляли о том, что императрица Нилит вернулась и что завтра утром у Великого колодца Никса состоится всеобщее собрание. Жители уже начали выглядывать из-за дверей и ставней, но замки по-прежнему не отпирали. Страшного убийцу Темсу предали в руки правосудия, императрица вернулась, но нехватка воды из Никса никуда не делась. И, если верить тому, о чем во всеуслышание говорили нищие и шептались все остальные, нехватка превратилась в полное отсутствие воды. На окраинах вспыхнули бунты; один колодец Никса был разрушен. Город Множества Душ по-прежнему находился на краю пропасти.

Ани не могла избавиться от неприятного ощущения – словно под ее воротником застряли колючие волосы. Покинув башню Буна, она почти не выпускала топор из рук и даже сейчас сжимала его рукоять той рукой, которая не держала кружку.

– Это полная задница, – повторила она, катая пиво во рту. Ани редко пила: у такой женщины, как она, было слишком много врагов, чтобы заниматься такими глупостями, как пьянство. – А теперь Темсу поймал Культ Сеша – и, похоже, они также сцапали Сизин и ту суку Хорикс. – Небесная Игла дымилась уже почти целый день, и слухи о летучей машине распространялись словно пожар. – Что-то должно рухнуть, Старсон, – со вздохом добавила она. – Пересохший Никс…

Находившиеся рядом посетители заворчали, услышав ее слова. Она резко посмотрела на них, и они пересели за другой стол, который стоял у стены, еще дальше от нее.

– Я жалею о том, что не могу взмахнуть топором и избавить Аракс от страданий так же, как босса. Старого босса, а не тора, которого он из себя корчил, не того аристократа, которым он отчаянно пытался стать, – сказала Ани и снова ударила ладонью по стойке. Она проклинала Темсу за то, что он изменился. С трудом сводить концы с концами лучше, чем томиться в рабстве после смерти. – Он ошибся. Такие, как мы, могут добыть сколько угодно монет, но благородными мы от этого не станем. Тут все дело в происхождении и повадках. Аристократы словно чуют родную кровь. Можешь притворяться сколько угодно, но в конце концов от тебя останется лишь пустая оболочка. «Лучше родиться аристократом или вообще не рождаться», – так они говорят. Они возвели высокую и прочную стену, и все лестницы, тоннели, тараны и армии мира не помогут ее преодолеть.

Старсон проследил за ее разъяренным взглядом; она искала то, что можно сломать или раздавить. Он тоже налил себе кружку волкейла и сделал глоток. К его тонкой губе прилипли зеленые усы из пены. Он ахнул от удовольствия, обнажив почерневшие зубы.

– О! То что надо, – вздохнул он. – Ты права. Тысяча лет прошло, но ничего не изменилось.

– Если что-то есть у богачей, это должно быть у всех. Так однажды сказал Темса, вскоре после того, как нанял меня.

Старсон уставился на свое пиво.

– Ты по северу не скучаешь, босс? – спросил он, поднося кружку к губам.

Ани вспомнила черные скалистые берега своей родины и то, как дралась с соседними детьми на палках и всегда побеждала.

– Тогда было проще. И перестань меня так называть. Я не босс.

– Ну а кто тогда босс? – спросил Старсон.

Он был прав: почти все выжившие наемники бежали из башен Буна и Гхора при первой же возможности. У Ани остались только такие «старики», как Старсон, и горстка солдат, которые не хотели тратить время и силы на поиски новой работы.

Бармен почесал осьминога, который был вытатуирован на его шее. Недавно там появилось красное пятно – что-то вроде лишая. Старсон поманил ее к себе.

– Слушай. У тебя есть половины монет Темсы, тени, его таверна. Благородная ты или нет, босс или нет, но, Джезебел, от голода ты не помираешь.

Она посмотрела на свое пиво; сернистый запах защекотал ей ноздри.

– В Нижних доках есть капитаны, которые в долгу перед нами, – сказала она.

– О чем ты думаешь?

– Я думаю, мы должны убраться на хер из Аракса, пока не поздно.

– На север?

Ани осушила кружку и стукнула сапогами об пол, вставая. Она пошатнулась, но осталась стоять; на ее лице появилась ухмылка. Старсон улыбнулся в ответ.

– Отправимся на Разбросанные острова, на мою родину. Утром заглянем в «Монетный двор Фенека» и прикажем тому знаку, Руссуну, продать все монеты Темсы. Заберем все, что сможем унести, и сядем на первый же корабль, который идет в Харрас. – Ани вздохнула и похлопала по своему топору. Ей будет тяжело расстаться с ним и повесить его на гвоздь, но, с другой стороны, он отлично украсит ее собственную таверну. – Мир и покой. Наконец-то.

Ани ожидала снова увидеть улыбку на лице Старсона. Более того, она рассчитывала услышать его смех, похожий на крик дятла – смех, который можно было расслышать даже в те вечера, когда в таверне было не протолкнуться. Но его лицо вытянулось. Ани напряглась; она заметила, что бард перестал царапать свой аргхул и что все разговоры в зале смолкли.

– Старсон?

– Твою мать, – прошептал он.

Ани медленно повернулась и обвела взглядом комнату. Все, кто находился в таверне, повернулись к Ани и Старсону – даже те, кто раньше подслушивал их разговор. Половина из них были призраками в плащах с капюшонами; из-за них наполненный дымом воздух в таверне приобрел голубоватый оттенок. Остальные, живые, пронзали Ани бездушными взглядами. Она заметила под их плащами красную ткань, которая сказала ей о многом.

Ани ссутулилась и раздраженно посмотрела на потолок, который почему-то был залит пивом.

– Ну конечно. Простой жизни у нас не бывает, да?

Последователи Культа Сеша еще даже не подумали о том, чтобы встать, а Ани уже начала действовать. Она вырвала топор из-за пояса и ударила им по стоящим рядом столу и стульям. Пока обломки падали, Ани замахнулась еще раз, разрубив еще один стол и двух сектантов, которые пытались убраться подальше от лезвия ее топора. Первого противника она разрубила надвое. Второй лишился руки и рухнул на пол, вереща и заливая каменный пол кровью.

Ани вращалась, описывая постоянно меняющиеся круги; она сбивала врагов с ног и рубила все, до чего могла дотянуться. Табуреты и стулья рядом с ней взрывались, превращаясь в груду щепок. Приверженцы Культа Сеша бросились на нее, но лишь немногим удалось хотя бы поцарапать ее незащищенные руки, а это совсем ее не замедлило, а скорее пробудило спящего в ней кровожадного зверя.

Старсон достал из-под стойки арбалет и принялся стрелять во всех, кто старался перепрыгнуть через стойку. Когда у него закончились стрелы, он разбил кружку и начал резать и рубить ею все, что движется.

Как только Ани отрубила голову барду, в таверну хлынули новые призраки, уже не прятавшие свои доспехи и алую одежду под плащами и лохмотьями. Чтобы оказать им теплый прием, Ани взяла в другую руку короткий меч. Его рукоять была скользкой от крови, ее покрывал туман, оставшийся от какого-то призрака, а кромка лезвия превратилась в ряд зубов, но Ани все равно ухмыльнулась.

– Ну, подходите!

Крик Старсона оборвался, и Ани вдруг поняла, почему призраки не атакуют. Раздался хлопок, и бармен, пошатнувшись, упал навзничь, получив стрелу в лоб.