Чтение онлайн

При виде лежащей у входа отрезанной головы Нилит стало дурно. Глаза мертвой головы раздулись, словно изюмины, которые слишком долго вымачивали в молоке. Убитый, судя по всему, был чужаком-северянином: его кожа была светлой, словно фарфор, несмотря на то, что уже начала гнить.

В доме, а точнее, в лачуге не было ничего, кроме еле слышного запаха смерти. Ковер хрустел от засохшей крови, матрасы превратились в ленты ткани и горы соломы, но на полу лежали два целых табурета. Хелес поставила их, а Нилит тем временем попыталась завести в дом Аноиша. Коню, похоже, не меньше, чем ей, хотелось убраться с адских улиц. К этому моменту Хелес уже забросала кровь песком и нашла место, где можно лечь. Конь все равно ворчал и скрежетал зубами, почуяв новые запахи. Похоже, что тело Фаразара, все еще привязанное к его спине, наконец-то усохло и перестало вонять. Безел поднял голову, когда Нилит взяла его на руки, а затем положила поудобнее. Фаразар помахал руками, с надеждой глядя на Хелес, но она его не развязала.

– Что за игры, женщина? Одной из вас мне хватило с лихвой.

– Он такой обаятельный, да? – спросила Нилит и повернулась к Фаразару. – Это тебе за то, что пытался сбежать. Я больше тебе не доверяю. Да и никогда не доверяла. А теперь, пожалуйста, стань хорошей молчаливой свечкой. Или мне тебя накрыть?

– Развяжи меня, грязная шлюха!

Нилит накрыла его мешком. Он забился, но потом Нилит взяла у Хелес меч, упавший с неба, и ударила призрака по голове, развернув лезвие плашмя. Меч издал музыкальный звон. Фаразар яростно ее обругал, но потом затих.

– Хороший призрак. – Нилит стянула мешок с его головы, чтобы в комнате было светлее.

Императрица поднесла к Фаразару меч. В его скудном, дрожащем свечении она заметила, что по черному лезвию бегут медные прожилки. Меч оказался богато украшенным, с прямым и жутко острым клинком. Нилит решила проверить его, и на подушечке ее пальца сразу появилась алая капля крови.

– Мертвые боги! Какой же он острый. – Нилит посмотрела на серебряную рукоять, на нити, скрученные, словно корни дерева, на черный камень навершия, с которого, плотно сжав губы, на нее мрачно смотрело чье-то лицо.

– Осмелюсь напомнить, ваше величество, – сказала Хелес, – что вы не ответили на мой вопрос. Как вы вытащили его из убежища?

Фаразар зарычал.

– Она и не вытащила, дознаватель Хелес. Я сам оттуда выбрался! Помни свое место, никчемная тля! Я прикажу камерарию Ре…

Клинок запел, разрезая воздух, и остановился у щеки Фаразара. Его пары негромко зашипели.

– Муж, пожалуйста, дай мне повод. Я мечтаю перекроить твое лицо, – холодным тоном предупредила Нилит.

Призрак буркнул что-то про женщин и мечи, но затем умолк. Несмотря на этот всплеск бунтарства, он все еще оставался трусом. Нилит отошла в противоположную часть лачуги, позволив Аноишу лечь и придавить ноги Фаразара. Призрака это отвлекло настолько, что он не стал вмешиваться в разговор.

Нилит села на второй табурет, нашла такое положение, в котором она не чувствовала боль, и провела пальцами по засыпанным песком и слипшимся от грязи волосам.

– Я ненавижу признавать его правоту, но это действительно так, – со вздохом сказала она. – Он сам это провернул – обманул весь город, Небесный Двор и даже свою жену и дочь. Фаразар убедил нас всех в том, что он сидит в своем убежище, а он тем временем наслаждался всем, чем славится Белиш, и особенно его дочерьми. Я поняла это лишь спустя много лет. Передавать его приказы – отвратительная работа. Со временем они стали странными, он отказывался говорить со мной через дверь и вообще перестал появляться. Он нас игнорировал, и за это все винили меня, и особенно в этом преуспела Сизин. Когда у меня появились первые подозрения, я уже не могла от них отделаться и поэтому начала его выслеживать. На расспросы я потратила год, действовала очень тихо, но когда узнала, где он, то сразу покинула город. В путь я отправилась почти три месяца назад и с тех пор не останавливалась.

– Двор и Палата Кодекса думали, что вы убежали на восток – в Красс, к вашему отцу.

Нилит кивнула.

– Именно в этом я их убедила, а сама отправилась на юг. С тех пор я не раз пожалела о том, что не отправилась на восток, о том, что я не увидела своего седого отца, сидящего у камина. Но я понимаю, что тот, другой мир скоро рухнет. Зло Аракса распространится и в других землях.

Хелес задумчиво задвигала челюстью.

– Отсюда в Белиш и обратно. Опасный путь.

– Ты даже не представляешь.

– И сколько времени уже прошло?

Похоже, отвертеться от этого вопроса ей не удастся: он, словно туча, преследовал ее с тех пор, как она перерезала горло Фаразару, и эта туча с каждым днем становилась все темнее и опаснее. Лишь тогда, когда у человека заканчивается время, он начинает проклинать себя за то, что не потратил его с толком. Возможно, именно поэтому Нилит, избитая и изможденная, сейчас сидела здесь, с призраком своего мужа, привязанным к коню. Она помнила, как смотрела на хитроумные механизмы, встроенные в дверь убежища, и думала о том, как последние десять лет в один миг проглотили всю ее жизнь. Время от времени она отвлекалась на разные пустяки: учила историю Арка, участвовала в придворных интригах, выживала, конечно – в Городе Множества Душ это всегда было серьезным достижением, но все это были мелочи. Никаких по-настоящему чудесных дел она не совершила – да, она родила дочь, но и ее у Нилит отобрали. Когда ее статую поставят рядом с памятником Фаразару, архитекторам будет нечего написать на постаменте. Нилит вспомнила, как смотрела на улицы города, стоя на одном из балконов Небесной Иглы. Она слишком долго позволяла мыслям бродить где-то далеко.

Хелес откашлялась.

– Сложно сосчитать?

– Вовсе нет. – Каждый день твердо засел в памяти Нилит и оставил о себе яркое воспоминание. Она запомнила даже те дни, которые провела в умопомрачении. – Тридцать пять дней.

Хелес попыталась присвистнуть, но шатающийся зуб помешал ей это сделать.

– Осталось пять.

Призрак в углу злобно зарычал.

Хелес казалась более напряженной, чем раньше, и Нилит обнаружила, что та отводит от нее взгляд. Нилит начала вспоминать свои слова, думать о том, что она сказала. Но уверенность в себе, а может, усталость позволила дознавателю усомниться в словах императрицы. Возможно, убийство сломало барьеры уважения.

– Это и есть ваше великое дело? – спросила Хелес.

– Что?

Вопрос Хелес был отражением мыслей Нилит, и это сбило ее с толку.

– Захватить трон? Стать первой императрицей за… сколько их там… за три поколения? Создать новую династию? – Хелес посмотрела в глаза Нилит, и в ее взгляде читалось обвинение. – Я сказала, что долг заставляет меня выступить на вашей стороне, – яростно прошептала она. – Ну так вот, я солгала. Мой долг – спасти город. Когда вы спорили с призраком в клетке, вы сказали то, что в этой империи еще никогда не слышали: «Когда я выберусь из клетки, я покажу тебе, что такое – править, а не просто быть монархом». За двенадцать лет, когда я сражалась за правосудие на улицах этого проклятого города, я ни разу не подумала о том, что кто-то из королевской семьи когда-нибудь произнесет эти слова. Я работала ради правосудия, пытала и убивала ради него, и по ночам я даже молилась о нем. Я почти отчаялась и собиралась в последний раз свершить правосудие своими руками, как вдруг мимо проехала ваша клетка. Ну так вот, ваше величество, вы вышли из этой клетки, но, похоже, вы совсем не тот правитель, которого я хочу видеть на троне.

Нилит приосанилась; в ее жилах вспыхнула королевская кровь. «Ты забываешься», – хотела она сказать, но это было слишком похоже на речи Фаразара, поэтому она прикусила язык.

– Ты не знаешь, ты не можешь знать, что я собираюсь сделать, дознаватель Хелес, – ответила она, пытаясь смягчить свой королевский тон. – В противном случае ты не усомнилась бы в моих словах, в словах твоей императрицы.

– Так что тогда? Зачем было нужно все это вранье? К чему вся эта борьба и тяготы?

– Да, Нилит, зачем? – вставил Фаразар. – Давай, скажи нам. Самое время, мать его.

– Хелес, ты должна мне поверить.

– В этом все дело – я никому не верю. За годы, которые я провела в Палате Кодекса, я поняла одно: люди непостоянны. Люди врут. Люди алчны. Люди меняют свои решения.

– А почему я должна тебе верить?

– Меч у вас, императрица, – холодно заметила Хелес. – Считайте, что вам повезло, ведь я не люблю, когда кто-то сомневается в моей искренности.

Возможно, сыграл свою роль гнев, который наполнил ее сердце. Возможно, дело было в том, что Нилит слишком долго хранила свою тайну, никому не доверяя, а сейчас эта тайна угрожала взорваться, словно бочка с бродящим напитком. Нилит устала нести ее в одиночку. Возможно, дело было в том, что Нилит хотела услышать, безумна ли ее идея. Все подобные идеи обладали таким недостатком.