Чтение онлайн

— А это что такое? — Вася Скворечня, как человек из сибирской глуши, имел полное законное право поинтересоваться. Я же в это время усердно чесал автоматным прицелом свою спину. Довольно удобно в наших обстоятельствах.

— Система подслушивания на службе ФСБ. В первооснове еще от КГБ досталась, но была существенно улучшена в свете современных средств коммуникации, включая сотовую, спутниковую и интернет-связь. Кого-то прослушивают постоянно, как Дамадаева, и записывают все разговоры. Кого-то от случая к случаю. Как, надеюсь, нас с вами. Работает система контроля по обширному перечню слов и фамилий. Мне говорили, что этот перечень целый компьютерный диск занимает. Если какие-то определенные слова, даже жаргонные, фамилии, наименования должностей встречаются в разговоре, робот сразу реагирует, проводит регистрацию абонента и включает запись. И потом ваш телефон автоматически ставят на длительный контроль и анализируют все ваши связи и интересы, вплоть до отношений с женой. Дополнительно собирается информация о круге вашего общения — куда ходите, какие общественные мероприятия посещаете, и прочее. На основе этих данных на человека составляется подробное досье. Система советская, отработанная, и никуда от нее не спрятаться.

— В тайгу приезжайте, — сказал Скворечня. — Если понадобится, я вас на заимке спрячу.

— Спутник все равно найдет, — безнадежно махнул рукой командир взвода. — Без связи с внешним миром человек не может жить. А любая связь, даже простой радиоприемник, выдаст, когда новости слушаешь. А как без новостей? Хочется знать, может, уже и выбираться пора, может, другое время пришло. Один режим скинули, еще хуже выбрали, потому что такого, какой вам нравится, никто не предлагает. Но лучше, чтобы не было причины прятаться. Так спокойнее. Делай свое дело, по возможности делай его хорошо, а в чужие дела не суйся. Тем более в политику.

— А Дамадаев? — спросил я, возвращая разговор к конкретной теме.

— Он — ментовский стукач. Менты его поддерживают финансово. А ФСБ, как я подозреваю, как обычно, на халяву работает. Чужими руками каштаны из огня таскает и пользуется данными, которые получает. Вот они и подслушали мой разговор с Абубакаром Магометовичем и позвонили, спросили, что требуется сообщить в антитеррористический комитет, чтобы через них потом передать информацию подполковнику Рябухину.

Едва старший лейтенант закончил говорить, как снова торопливо полез за телефоном. Новый звонок нарушил тишину башни. Командир взвода посмотрел на определитель номера и довольно хмыкнул:

— Старший лейтенант Тицианов, слушаю вас, Ганипа Бекбулатович. Да. Хорошо. И что подполковник сказал? Хорошо. А из антитеррористического комитета кто-то может ваши слова подтвердить? Нет, не знаю. Резонно. Не могу вам ничего возразить. Не думаю, что это нас смутит. Хорошо. Мы ждем.

Старший лейтенант убрал мобильник и посмотрел на нас сверху вниз. Не каждый командир взвода со своими солдатами почти на равных общается. Наш общается. Это его манера поведения. И потому он объяснил.

— Антитеррористический комитет передал наши данные подполковнику Рябухину. Подполковник сообщил, что они нашли вход в подземелье и ведут бой. Подземелье наверняка имеет еще несколько выходов, и потому приходится контролировать большое пространство. И никого сейчас снять с задания не может без ущерба самой операции. И попросил антитеррористический комитет выслать кого-то со своей стороны нам в поддержку. Майор Абузаров сказал, что к нам отправился специальный отряд ФСБ, составленный из опытных поисковиков, специалистов по ликвидации банд. Машина уже в пути. Доедут они даже быстрее, чем смог бы прийти взвод, отправленный подполковником Рябухиным. И предупредил, чтобы мы не смущались. Этот отряд постоянно работает в горах, и вид у парней не совсем военный. Все бойцы носят бороды и внешне мало отличаются от бандитов.

— Спецназ ФСБ вообще-то тоже постоянно в горах находится, но бороды там бреют, — заметил Скворечня.

— Я допускаю, что ФСБ, чтобы приписать операцию по ликвидации Рифатова себе, может и не выходить на нашего комбата. Просто так вот, хитростью подсунуть свой отряд, чтобы потом в сводке значилось, что банда уничтожена спецназом ФСБ при поддержке армии. Это сплошь и рядом делается, — сказал старший лейтенант. — Но нам-то до этого какое дело? Мы свою работу выполняем, они пусть выполняют свою.

Я посветил тактическим фонарем в окно, дал еще одну очередь в камень, за которым прятался Рифатов, и просвистел короткую мелодию.

— Ты чего, Варламов? — спросил командир взвода.

— Ничего, товарищ старший лейтенант, — ответил я невнятно. — Не обращайте внимания. Я человек от природы подозрительный и чувствительный ко всему стороннему. Это называется эмпатичный. Я часто чувствую то, что не видно глазом. Но часто и ошибаюсь.

— И что сейчас ты почувствовал? — спросил Скворечня, который уже много раз сталкивался с моей чувствительностью и даже вслух выражал удивление.

— Мне не нравится это сообщение, которое товарищ старший лейтенант получил. Я от него какую-то опасность ощущаю.

Многие люди не верят моим ощущениям и правильно делают, потому что больше половины случаев оказываются ложными. Но если я вдруг начинаю ощущать беспокойство, обычно это говорит о близкой опасности или каких-то неприятностях. Но, как я замечал, ощущению опасности всегда предшествует сигнал извне. Сейчас это был телефонный звонок старшему лейтенанту.

— Я ему верю, товарищ старший лейтенант. Много раз на примере убеждался, что Костя зря болтать не будет.

— Мне самому положение кажется не совсем естественным, — согласился Тицианов. — Я даже попросил майора Абузарова, чтобы мне в подтверждение позвонил кто-то из антитеррористического комитета. Но я там никого не знаю, и Абузаров может просто стоящего рядом человека попросить позвонить мне, и это ничего не решит.

— А позвоните, — предложил я, — начальнику штаба отряда, товарищ старший лейтенант. Пусть он узнает все и сообщит. С базой-то связь, наверное, есть.

Тицианов задумался, потом вытащил мобильный телефон:

— Правильно мыслишь, Константин.

Комбат оставил начальника штаба майор Вохминцева на базе принимать смену отряда. Смена уже прибыла, должно быть, и даже на месте устроилась. Особенно удобно должны расположиться те бойцы, которым мы уже освободили свои кровати. Остальным тесновато, но это только на одну, скорее всего, ночь, если, конечно, мы до следующей ночи дело завершим и вернемся на базу. Оставить часть отряда во время выполнения задания никто не пожелает, да и менять в разгар процесса, как коней на переправе, никто не будет. Наверное, в ночное время и начальник штаба от забот освободился и имеет возможность помочь нам.

— Товарищ майор, здравия желаю. Старший лейтенант Тицианов… Да. Так точно. Я с двумя бойцами на разведзадании. У нас ситуация сложная, и нет связи с комбатом. Я знаю, что у вас тоже связи нет. Но у меня получилось косвенно выйти на связь с антитеррористическим комитетом, и при этом я не уверен, что попал именно в антитеррористический комитет. Требуется серьезная проверка. Вернее, не я вышел на антитеррористический комитет, а человек, назвавшийся майором Абузаровым из республиканского ФСБ, сказал, что он якобы отвечает за связь между антитеррористическим комитетом и системой СОРМ. Он слышал мое обращение к другому человеку, ментовскому стукачу, к которому меня и послали, и предложил собственные услуги по обеспечению связи между мной и антитеррористическим комитетом. Резонно было бы предположить, что он просто дал бы мой номер кому-то из антитеррористического комитета, хотя я там никого не знаю, и номер можно было дать любому человеку. Но он стал сам мне звонить. Будто он не СОРМ представляет, а именно антитеррористический комитет. Его номер… — Тицианов назвал номер мобильника, с которого звонил Абузаров. — И потому у меня возникли сомнения, с тем ли человеком я общаюсь. А… Конечно, конечно, я понимаю. Извините, товарищ майор. Я поторопился. Начну сначала и по порядку…

Командир взвода стал излагать начальнику штаба отряда наше положение более подробно, чем излагал тому же Дамадаеву и человеку, назвавшемуся майором ФСБ Абузаровым. Это заняло несколько минут, потому что пришлось объяснить и положение роты под командованием комбата. И причины, которые загнали нас в башню. Но даже со стороны краткое изложение выглядело понятным.

Майор, выслушав, в ответ сказал, видимо, только одну короткую фразу. Отключив телефон, Тицианов объяснил нам:

— Майор обещал срочно разобраться и позвонить мне. У него тоже вызывает сомнение бородатый спецназ ФСБ. В Чечне он знает бородатый батальон «Восток», но тот доброй славой не пользуется. А про особый отряд ФСБ Вохминцев даже не слышал. Он сейчас напрямую в антитеррористический комитет позвонит. А потом со мной свяжется…