Чтение онлайн

— Вы же на машине? — сразу приступил Рембо-кентавр к делу, — Не подбросите меня? Моя старушка, к сожалению, издохла.

Ариша представила ещё одну клячу под рысаком, которая вдруг испустила дух, и тут же нервно хихикнула.

— Проси, что хочешь, — даже не шёпотом, а последним издыханием выдохнуло её в зардевшееся от впечатлений ухо.

Девушка согласно кивнула, выступила ещё чуть-чуть вперёд и решительно выпалила:

— Евгений Константинович сейчас не может. У нас, видите ли, проект… — она, придумывая дальше, замялась, — Он нам всем давно обещал! Мы уже все собрались и ждём…

— Не знаю, как долго я ещё буду занят, — похоже «задний мозг» включился и заработал с ней в одной струе, поэтому девушка приободрилась.

— Какой ещё проект? У Вас же час назад семинар кончился, — не обращая внимания на «подножную» визави, конь разговаривал только с тем, кто находился с его головой на одном уровне.

Ариша почувствовала себя Гулливером, который вдруг оказался меж двух исполинских «огней». Сейчас её сграбастают, поднимут на ладони и поднесут к лицу — чтобы рассмотреть живую кроху получше.

— У нас по вторникам и пятницам — бизнес-проект, — попыталась она докричаться «до неба», — Мы пытаемся себя с очень хорошей стороны показать, так как на вакансию в фирме Евгения Константиновича претендуем!

Арабский скакун разочарованно пожевал большими лошадиными губами, бросил взгляд поверх Аришиной головы, а когда профессор сзади энергично с оттенком извинения закивал, и вовсе обмяк и перестал нервно сучить копытами.

— Ну, ладно… Могли бы, Евгений Константинович, и раньше сказать! Чтобы я за Вами через весь коридор не бежала.

Мужчина выдал извиняющийся нервный смешок, но, сообразив, как это может быть воспринято, сделал трагическую мину.

— Елена Сильвестровна, мне очень жаль! Я правда Вас не слышал.

— Евгений Константинович, Вас там ждут! — девушка решила, что достаточно церемоний, — Меня ректор за Вами послал. Нам пора. Пожалуйста, пойдёмте!

Она подпихнула всё ещё вялого профессора под бок, увлекая за собой обратно в «ректорскую» сторону…

Едва они сделали пару шагов за поворотом, как коридорный «аппендицит» огласило визгливое:

— Я с вами! Подождите меня! У меня как раз тоже дело к Владимиру Степановичу!

Вынужденные партнёры в ужасе переглянулись. Евгений Константинович одними губами произнёс:

— Продолжай играть! Кажется, нам не поверили…

Анна Валентиновна наблюдала живописную процессию, неожиданно ворвавшуюся в приёмную: её возглавляла пышущая решительностью профессор Жохансон.

За ней гуськом, словно стесняясь и застряв в дверях, потому что одновременно решили втиснуться в эти самые двери, появились новый профессор — приятель Владимира Степановича (к которому Анна Валентиновна тайно благоволила) и та самая девица, которая у строгой секретарши уже была «на карандаше».

— У себя? — чисто формально бросила чем-то разгневанная Елена Сильвестровна и, не ожидая позволения, толкнула массивную красного дерева дверь.

— Мы, пожалуй, здесь задержимся, — натянуто скалясь, обронил ей в спину тайный любимчик Анны Валентиновны и подарил обширной секретарше извиняющийся взгляд, — Наше дело потерпит…

Студентка же, ничего не говоря, покорно притулилась в зоне посетителей и нерешительно присела на стул.

Минут через десять напряжённого ожидания, госпожа Жохансон вернулась и с ненавистью оглядев «группу», которая Евгения Константиновича, якобы, заждалась, обиженно выплюнула:

— Вижу, ваш проект не пользуется популярностью!

— А что, у Владимира Степановича уже никого нет? — захлопала глазами «группа», — Ну, надо же-е-е…

Анна Валентиновна позволила себе секунду повыбирать, чью принять сторону — излишне наглой и всегда бесцеремонной преподавательницы, или студентки, которую она видела всего второй раз, но тоже уже страстно недолюбливала.

Всё же, «затяжная страсть» пересилила «лишь только зарождающееся сильное чувство», поэтому она, сделав строгое лицо, проскрежетала:

— Вас, милочка, только за смертью посылать! Конечно, все давно разошлись! А что Вы хотели?

Елена Сильвестровна, чувствуя явный подвох, недовольно нахмурила свои ниточки-брови:

— Не понимаю, разошлись, устав ждать того, ради кого собирались? — она перевела подозрительный взгляд на секретаршу. Эта монументальная баба ей явно лгала, подпевая шитой белыми нитками лжи профессора Александрова.

Анна Валентиновна работала секретарём ректора не первый день и прекрасно ориентировалась в разного рода наездах. К тому же, определившись уже в предпочтениях, кто здесь в приёмной — самый нежелательный гость, обрадовалась возможности приземлить эту беспардонную хамку.

— Профессор Жохансон, я не понимаю, Вы тоже участвуете в проекте? Профессор Александров, насколько я знаю, им руководит. Студенты разошлись, да, но оставили свои наработки у ректора. Вы что-то ещё хотели бы… уточнить? — она оскорбительной интонацией выделила последнее слово.

Получив от любимчика благодарный взгляд, дама умеренно кивнула ему, мол, я — профессионал! Что Вы хотели?

Видя, что проиграла в кампании «Выведи лжеца на чистую воду», Елена Сильвестровна сосредоточила своё едкое внимание на самом слабом звене в этой завравшейся цепочке.

— Студентка! — а как ей было ещё эту девицу назвать? Она её впервые, вообще, видела, — Проект ваш откладывается! Идёмте со мной! Не будем докучать руководству!

— Что значит, «докучать»? — видя, что девушка нерешительно поднялась, — оживился профессор, — Арина Родионовна — ключевой элемент! Пройдёмте со мной, госпожа Солнцева!..

***

— О, какие люди-и-и! — расплылся Владимир Степанович, увидев гостей, — Входите-входите! Попрошу без церемоний…

— Владимир Степанович… я немного пережду и сразу уйду, — Арише вдруг очень расхотелось здесь располагаться.

Ректор вдруг прыснул и заговорщицки подмигнул ей.

— Ну, что? Тогда, может, по кофейку? Пока там угроза расходится?

— Честно говоря, я бы чем-нибудь покрепче дух перевёл! — Евгений Константинович устало плюхнулся в кресло, — Это какой-то кошмар! Не баба, а бульдозер, точно вам говорю! Как я, вообще, сумел вывернуться?!

— На минуточку, не «сумел», а «спасибо, дорогая и сообразительная Арина Родио-… Тьфу! Арина Владимировна!» — девушка сложила руки на груди, намекая, что ожидает, что профессор повторит благодарность.