Чтение онлайн

Поначалу казалось, что Молли будет протестовать, однако девочка сдержалась. Видимо, еще свежи были ее воспоминания о пропущенных соревнованиях, и она не хотела упустить шанс выступить на следующих. Пока ее судьбу решали родители, и она прекрасно это осознавала.

— Марта! — Голос Юнаса с трибуны заставил преподавательницу обернуться. Муж помахал ей рукой, и выражение лица его заставило ее поспешить к нему.

— Продолжайте, я сейчас вернусь! — крикнула она ученицам и поднялась по лестнице к ветеринару.

— Мы должны кое о чем поговорить, — сказал тот, потирая ладонь.

— Нельзя поговорить чуть позже? У меня занятие в разгаре! — сказала его жена, хотя по его лицу ей уже было видно, каков будет ответ.

— Нет, — ответил Перссон. — Мы должны обсудить это прямо сейчас.

Они вышли из манежа. У себя за спиной Марта слышала топот скачущих лошадей.

Эрика свернула перед кафе в Хамбургсунде. Дорога от Фьельбаки оказалась очень красивой, так что женщина наслаждалась кратким моментом тишины и спокойствия. Когда она позвонила пожилой чете Валландеров и изложила суть дела, те поначалу заколебались. Некоторое время супруги совещались между собой — в трубке слышалось их неразборчивое бормотание. Но потом наконец они согласились встретиться с ней, но не дома, а в кафе в центре поселка.

Едва войдя в кафе, писательница увидела их обоих и быстро направилась к их столику. Они поднялись и смущенно поприветствовали ее. Тони, глава семьи, был высоким мужчиной мощного телосложения и с татуировками на руках, одетым в клетчатую рубашку и рабочие брюки. Его жена Берит рядом с ним казалась совсем маленькой, но ее миниатюрная фигурка выглядела жилистой и сильной, а лицо свидетельствовало о том, что она проводит большую часть времени под открытым небом.

— Ах, вы уже взяли себе кофе! — воскликнула Эрика, кивнув на их чашки. — А я собиралась вас угостить.

— Да, мы пришли немного раньше, — сказал Тони. — И нас вовсе не обязательно угощать.

— Но ты наверняка сама хочешь кофе, так что пойди и купи себе чашечку, — любезно проговорила Берит.

Фальк почувствовала, что ей понравились эти люди. «Основательные» — таково было первое слово, возникшее у нее в мозгу для их описания. Она подошла к кассе, заказала кофе с булочкой и уселась рядом с ними.

— Кстати, почему вы предпочли встретиться здесь? Я могла бы приехать к вам домой, и тогда вам не пришлось бы приезжать сюда, — сказала она, откусив кусок булочки, которая оказалась свежеиспеченной и очень вкусной.

— Да нет, мы сочли, что это не совсем удобно, — ответила фру Валландер, опустив глаза и глядя на скатерть. — У нас дома такое уныние и беспорядок. Мы не могли пригласить к нам такого человека, как ты.

— Боже мой, как жаль, что мой визит вызвал у вас такие чувства! — воскликнула Эрика: теперь настала ее очередь смутиться. Она терпеть не могла, когда к ней относились по-особому, словно она была не такой, как все, и даже в чем-то лучше, только потому, что мелькала иногда в телевизоре и в газетах.

— Что ты хотела узнать о Луизе? — спросил Тони, дав ей шанс выкарабкаться из неприятной ситуации.

Писательница бросила на него благодарный взгляд и отхлебнула глоток кофе, прежде чем ответить. Кофе был крепкий и тоже на редкость вкусный.

— Ну, во-первых, меня интересует, как получилось, что вам отдали на воспитание Луизу. Ведь ее брат остался у бабушки, — проговорила она.

Муж и жена посмотрели друг на друга, словно решая, кто из них будет отвечать. В итоге заговорила Берит:

— Мы сами до конца не поняли, почему бабушка не захотела взять обоих детей. Возможно, на двоих у нее просто не хватило сил. Кроме того, Луиза была в худшем состоянии, чем ее брат. Как бы то ни было, мы получили сообщение от муниципалитета, что семилетней девочке срочно нужен новый дом и что она пережила травматические события. Она попала к нам прямо из больницы, а потом уже мы узнали подробности от сотрудника социальной службы.

— Какой была Луиза, когда приехала к вам? — поинтересовалась Эрика.

Тони сложил руки на столе и чуть наклонился вперед. Взгляд его устремился в невидимую точку за спиной писательницы, словно переносясь в то время, когда они взяли в свою семью Луизу.

— Она была тощая как щепка, и все ее тело было покрыто синяками и ранами, — стал вспоминать мужчина. — Но в больнице ее помыли и постригли ей волосы, так что вид у нее был не такой дикий, как на тех фотографиях, когда ее только что нашли.

— Она была милая, очень милая, — добавила Берит.

Ее муж кивнул:

— Да, ничего другого не могу сказать. Но ее нужно было откормить и помочь ей залечить раны — на теле и в душе.

— Как она держалась? — спросила Фальк.

— Очень замкнуто. В течение первых месяцев мы ни слова от нее не могли добиться. Она просто сидела неподвижно и изучала нас, — рассказал Валландер.

— Так она вообще ничего не говорила? — удивилась Эрика. Она подумывала о том, чтобы начать записывать услышанное, но потом решила лишь внимательно слушать и потом зафиксировать все по памяти. Когда пыталась одновременно задавать вопросы и вести записи, то нередко упускала разные нюансы.

— Она произносила отдельные слова, — сказал Тони. — «Спасибо», «пить», «устала» — в таком духе.

— Но она разговаривала с Тесс, — добавила Берит.

— Тесс? Вторая девочка, которая жила у вас? — уточнила Фальк.

— Да, Тесс и Луиза подружились с первой минуты, — подтвердил Тони. — Через стену их комнаты мы слышали, как они подолгу разговаривали между собой по вечерам. Так что, видимо, она не желала разговаривать только с нами. А Луиза никогда не делала того, чего не хотела.

— Что вы имеете в виду? Она скандалила? — допытывалась писательница.

— Да нет, наоборот, она была очень тихой, — проговорил Валландер, почесывая лысую макушку. — Даже не знаю, как это объяснить…

Он растерянно посмотрел на супругу.

— Она никогда не возражала, но если ее просили сделать что-то, чего она не хотела, она просто поворачивалась и уходила, — объяснила та. — Можно было сколько угодно ругать ее или увещевать — все было как с гуся вода. С другой стороны, трудно было проявлять строгость к ребенку, который пережил то, что довелось пережить Луизе.