Чтение онлайн

Чудовище оскалилось свирепо, развело руками, еще раз демонстрируя острейшие когти, и ринулось ко мне.

Боже… Неужели? Неужели это конец? Такой? Почему именно такой?

Вдруг… Раздался выстрел. Пуля попала прямо под ноги монстра, отчего в воздух поднялась пыль и крупицы земли.

Зверь вздрогнул, остановился, раздраженно мотнул головой и уж попытался снова кинуться на меня, как опять кто-то выстрелил.

Зрители недовольно зароптали. Но когда на арену вышел человек в длинном плаще и с прямой, как струна, осанкой, все замолкли.

– Назад! – рыкнул незнакомец, с силой взмахивая рукой.

Я поняла, что он вооружен плетью. Хлыст со свистом ударил по воздуху. Зверь пригнулся встревоженно, прижал уши к голове, оскалился…

– Я сказал: «Назад»! – повторил мужчина командным голосом, которому невозможно было не подчиниться.

Сердце вздрогнуло от осознания: я знакома с ним. Я помню этот голос.

Верон?

Удар хлыстом, сбоку. Зверь припал к земле, встал на четвереньки и сделал два неуверенных шага в сторону. Еще один удар, прямо по крупу, и монстр, взвизгнув, бросился внутрь своей маленькой клетки, из которой вышел на арену.

Дверь за ним захлопнулась.

Неужели… Все закончилось?

– Господин Верон, но ведь прерывать бой… - на арену выскочил один из стражей, тот что помоложе.

Верон замер и оглянул его исподлобья.

Страж дернулся, а его старший коллега оттолкнул его обратно к выходу, молча намекая, что с Вероном спорить не стоит.

Я вдруг почувствовала, как исчезает напряжение в мышцах, как тело принимает привычную, знакомую форму. Ноги… Да, я определенно почувствовала свои ноги! Пошевелила руками. Пальцы на месте. Все вроде бы нормально. Только холодно. И земля подо мной ощущается как-то… Слишком отчетливо. Боже. Где моя одежда?!

Попыталась сесть… И ужасная боль заставила зажмуриться, стиснуть зубы и застыть. Раны никуда не делись. Они разместились на боку, ближе к спине и пояснице. Я положила на них ладонь. Кровь тут же замарала руку.

Верон зашагал ко мне торопливо. Он раздраженно и немного нервно оглядывался на озадаченных зрителей, будто даже у его суровости и авторитета был предел.

На ходу он стянул свой форменный плащ и с неожиданной заботой накрыл им меня. Потом прошептал:

– Ты умеешь удивлять, деточка. Перемахнула из первой формы сразу в третью! А то что проиграла - не волнуйся. Мы тебя подлатаем, и выясним, на что ты способна. Я выясню.

Все закончилось? Неужели... Все закончилось?

Нет, чувство такое, что дальше будет только хуже.

Все поплыло. Ноги отнялись, словно бы их опустили в тазик со льдом.

Верон взял меня на руки и поднял.

– Живо! Приготовьте машину! – выкрикнул он очередной приказ.

Кажется, все засуетились. Стало… Тяжело думать.

Как хочется спать…

– Держись, детка, - шепнул Верон, вынося меня из клетки, - я не хочу лишиться такой находки…

– Я объясню тебе правила, детка. Ради тебя я нарушил наши устои. И это мне аукнется. Будет много головной боли и разговоров с начальством. Придется заполнять бумаги. Боже, нет ничего ужаснее, чем заполнять бумаги. Ненавижу это дело.

Я лежала тихо, неподвижно. Чувство холода и онемения сбоку пропадало. Действие местного наркоза сходило на нет.

Верон продолжил быстро, уверенно, как бизнесмен на важных переговорах:

– Так что я ожидаю от тебя благодарность, детка. А теперь о том, что я подразумеваю под «благодарностью»: ты, - он растопырил ладонь и начал сгибать пальцы, по мере выдвижения условий, - будешь послушной, будешь делать все то, что я приказываю и молчать, пока тебя не спрашивают. Мои решения и мое мнение должны быть неизменным авторитетом для тебя. Что бы тебе ни говорили другие волки или даже другие укротители, помни: ты моя. Я забрал тебя из клетки. И я же могу тебя туда вернуть.

Пыталась сохранить самообладание, но от мыслей о клетке сердце заколотилось, губы задрожали. Тот монстр… Тот монстр не был зверем. Но не был и человеком. Господи… Неужели Рэйн, та старуха… Неужели все они говорили правду? Это другой мир? А эти волки…

Боже…

Я и сама волк?

Но кто тогда Верон?

Он пугал меня. Ужасно пугал. Пришлось отвернуться, чтобы скрыть дрожащие губы и покрасневшие глаза.

Над головой высилась плоская овальная люстра с круглыми лампочками в ней. Такие обычно стоят в хирургической палате.

Ее свет был первым, что я увидела после долгого и тяжелого сна. Когда Верон донес меня до машины – большого, как у военных, джипа, я еще удерживалась в сознании.

Но потом нас затрясло на кочках, голова пошла кругом… То и дело меня утягивало в душную плотную тьму, из которой я усердно вырывалась. Однако сил становилось все меньше. Я закрыла глаза, казалось, на минуточку… И вдруг обнаружила себя на холодном столе хирурга, в окружении врачей в черной одежде, как и у всех в этой странной… Организации?

Они не отвечали на мои вопросы и смотрели как-то… Сквозь меня. Будто я была ничтожеством или каким-то отродьем.

– Эй, детка, - голос Верона, точнее, его шепот, раздался совсем близко. Вздрогнула, оглянулась, и увидела его возле стола. Он уперся об него руками и склонился надо мной, - мне придется отправить тебя на мед. обследование, чтобы выяснить, кто ты такая, и откуда у тебя такие способности. Но нам обоим будет намного легче, если ты сама скажешь.

– Скажу? Что? – как же я ненавидела свой дрожащий голос, свое безумно быстро колотящееся сердце! Не время раскисать, не время опускать руки! Но за день мне пришлось столько пережить… Кажется, я на грани огромного нервного срыва.

– Как тебя зовут? – это прозвучало резко. От такой быстрой перемены интонации передернуло.

– Д… Дарина, - вытянула из себя.

– Из какой ты стаи, Дарина?

Опять про стаю! Господи! Что же это такое?!

Невольно замотала головой и зажмурилась, удерживая веками слезы. Все это правда. Правда! Какой кошмар, какой ужас… В груди жжет от отчаяния. Не сдержусь – разрыдаюсь прямо перед Вероном. И он будет знать, что я слабая, будет знать, что мной можно вертеть, как заблагорассудится!

– Дарина, - его голос стал напоминать рычание, - из какой ты стаи?!

– Не знаю! Да не знаю я! – провизжала в ответ, - я ничего не знаю! Я не отсюда! Я не должна здесь быть! – жар охватил все тело, отчаяние и ужас сменились искренним гневом. Я вдруг поднялась, намериваясь то ли побежать, то ли ударить его… Без понятия, что взбрело мне в голову. Но вместо этого прошипела с таким раздражением, будто это Верон был во всем виноват, и ему предстояло все исправлять, - я из другого мира, понятно?!