Чтение онлайн

Сергей Марков и Алина Косолапова не дружили, в компаниях рядом не сидели, на съемочных площадках и в театрах никогда вместе не работали, не посещали один фитнес-клуб, одного стоматолога, терапевта или парикмахера, не имели одинакового хобби. То есть вообще никак не пересекались и, скорее всего, даже не подозревали о существовании друг друга.

Мирон Львов, отслужив в армии, в двадцать лет решил стать актером. Парень шесть раз пытался поступить в профильный вуз, но всегда срезался на первом туре конкурса. Ему так и не удалось стать дипломированным артистом и выйти на большую сцену, но он несколько лет активно снимался в кино, став каскадером. Один раз после премьеры фильма, в котором Мирон вываливался из летящей с обрыва машины, к нему подошла корреспондентка с вопросом:

– Вы бывший спортсмен?

– Нет, – коротко ответил молодой человек.

– Где же тогда научились делать трюки? – удивилась журналистка.

– Тот, кто служил в армии, еще и не то умеет, – усмехнулся Львов. И добавил: – Самоучка я, Левша кинематографа.

Несколько лет Мирон переходил из картины в картину. Спустя какое-то время он женился и, наверное, был счастлив. Но на одной из съемок каскадер повредил позвоночник, почти два года лечился, не работал, вставал на ноги в прямом смысле слова. Жена от него ушла, при разводе отсудив часть квартиры, и Львов очутился в крохотной однушке в Подольске. Потом ему повезло. Актер, которого парень когда-то заменял в опасных сценах, стал владельцем фирмы, предоставляющей для съемок гримвагены. Узнав о несчастье, он взял бывшего каскадера на работу шофером.

Мирон не ходил на тусовки, не светился среди кинематографистов, просто крутил баранку. А в свободное время читал книги, увлекся буддизмом, нашел близких себе по духу людей, мечтал съездить в Тибет.

Единственное, что объединяло погибших: они все имели отношение к миру искусства. Точка. Более ничто не связывало трех жертв. Кроме того, что их одинаковым образом убил, судя по всему, один и тот же человек.

И вот четвертая трагедия, случившаяся в театре «Небеса». Правда, гримваген загорелся всего в девять вечера. Но снова никто, кроме неопознанной жертвы, не пострадал, автобус вспыхнул, когда представление уже началось. На заднем дворе посторонних не бывает, а артисты находились за кулисами. Киллер опять позаботился, чтобы погибла только эта женщина.

Рассказ Игоря Сергеевича прервал звонок телефона, Якименко взял трубку.

– Привет, Миша. Да, знаю. Мы вместе сидим в кафе. Рассказывай.

Я подождала, пока следователь закончит беседу, и не сдержала любопытства.

– Что случилось?

– Выяснили личность погибшей, – сообщил мой спутник, – это Фаина Круглова, бывшая воспитанница детского дома, двадцати шести лет, работала в разных театрах администратором, из всех уходила, потому что мечтала играть в спектаклях, но желание ее так и не осуществилось. «Небеса» седьмой коллектив, куда она попала за восемь лет. Жила в однокомнатной квартире. Больше ничего о ней сообщить не могу. Ах, да. В жизни девушки имел место несчастный случай – Круглова свалилась со второго этажа жилого дома. Ничего криминального, просто она решила постирать кухонные занавески, влезла на подоконник, поскользнулась и шлепнулась вниз, так как окно оказалось открытым. Фаине подфартило, она всего-навсего сломала ногу.

– Чудовищное везение, – хмыкнула я.

– Это как посмотреть, – менторски заметил Игорь. – Могла бы свернуть шею или повредить позвоночник, сесть в инвалидное кресло, на всю жизнь остаться обездвиженной. Поэтому повторяю: Кругловой помог ангел-хранитель. А еще ей поставили эндопротез, а не штырь, который мог укоротить ногу на несколько сантиметров. Фаина полностью реабилитировалась, у нее лишь иногда появлялась едва заметная хромота. Вот все, что смог разузнать Миша.

– Не густо, – вздохнула я.

– Так и времени прошло не много, – парировал Якименко. – Ты знала Фаину?

– Пару раз встречала в коридорах молодую женщину с ведром, но ни разу с ней не разговаривала. Даже не знала, как ее зовут, – призналась я. – Ужасная история! Надеюсь, вы поймаете негодяя, который убивает людей. Но чем я могу помочь?

Игорь Сергеевич вытащил из пачки сигарету и стал крошить ее над блюдцем.

– Я абсолютно уверен, что негодяй получает огромное удовольствие от самой подготовки акции. Он нанимается на работу в театр или на телевидение, затем втирается в доверие к жертве. Считаю, что этот мерзавец испытывает кайф не только от вида огня. Нет, он, общаясь с обреченным им на смерть человеком, думает: «А я тебя скоро сожгу!» – и приходит в восторг от мысли, что велик, как Бог. Потому что чужая жизнь в его власти. Вот, например, Мирон Львов пьет чай, смеется и не знает, что некто собирается убрать его, как пешку с шахматной доски… Наш фигурант аккуратен до педантизма, он тщательнейшим образом просчитывает ситуацию, детали, к тому же он психолог. Обрати внимание, убийца ухитрился завести знакомство с диаметрально противоположными людьми – выстроил отношения и с Алиной, и с Мироном, и с Сергеем. Да, у них примерно один возраст, но разные интересы, менталитет, образование, мечты и устремления. Думаю, поджигатель действует так: сначала определяется с будущей жертвой…

– Как он ее выбирает? – перебив, поинтересовалась я.

– Пока я этого не знаю, – вздохнул следователь. – А вот когда соображу, откроется дорога к преступнику. Чем-то его будущая жертва привлекает. Маньяк нанимается на работу поближе к тому, кого собирается убрать, и пускает в ход все свое обаяние, чтобы наладить близкие отношения с этим человеком.

– А может, он прикидывается соседом, поклонником, записывается с несчастным в один фитнес-зал или оказывается с ним в общей компании? – заспорила я.

– Нет, – отрезал Игорь Сергеевич. – Я уже говорил, наш пироман очень педантичен, гордится своим умом, сообразительностью. Звонить в дверь, представляться живущим рядом человеком и просить для завязки знакомства дрель он не станет. Глупый шаг. Жертва может быстро выяснить, что в подъезде он не живет, и насторожиться. А снимать квартиру в том же доме слишком накладно. Роль фаната он тоже исполнять не станет. Артисты не склонны дружить с поклонниками, держат их на расстоянии. И кто мог восхищаться Мироном, который некогда работал каскадером, а в последние годы сидел за рулем гримвагена?

– Преступник разрабатывал для каждого случая свой план, – защищала я свою версию.

Якименко потер рукой лоб.

– Степа! Серийщики, как правило, действуют одинаковым образом. Если в первый раз удушил человека черным чулком, то и задумав следующее преступление, он прихватит именно черный чулок. Тут срабатывает простой расчет: однажды у меня с этим орудием получилось, значит, если я в точности воспроизведу свои действия, и второй раз меня ждет успех. Это называется почерком преступника. Поэтому в конце концов маньяк и попадается.

– Убивал одинаково, а готовился по-разному, – уперлась я.

Собеседник сложил ладони домиком.

– В сплоченной дружеской компании любой новый человек на виду, а преступники не жаждут привлекать к себе внимание. Да и попасть в круг близких людей трудно. Марков и Львов вообще не имели приятелей. В спортзал они не ходили, по тусовкам не слонялись. Мирон вне работы общался лишь с теми, кто исповедует буддизм, посещал храм, который организовал в своем доме некий бизнесмен, паства состояла из двадцати человек. Вот Косолапова регулярно занималась спортом. Но она являлась на тренировки после десяти вечера, когда в зале уже оставалось мало посетителей. Причем поднимала гантели под присмотром инструктора в вип-зоне, куда посторонние не допускаются. Нет, киллер знакомился с ними за кулисами или на съемочной площадке, и все начиналось с простого общения по службе, с ничего не значащего разговора, с улыбки, слов: «Добрый день, сегодня отвратительная погода» или: «Ну и пробки, еле доехал». И убийца не актер, то есть не конкурент жертве и не раздражающий ее своим талантом или отсутствием оного человек. Он представитель техперсонала – рабочий сцены, осветитель, администратор, буфетчик… Кто там еще бывает?

Я пожала плечами.

– Бухгалтер, выдающий зарплату.

– Нет, – снова возразил Якименко. – С этим специалистом ежедневно не общаются, а преступнику нужен постоянный контакт.

Я начала загибать пальцы.

– Гример, костюмер.

– Как правило, это женщины, – вздохнул Игорь Сергеевич. – А наш фигурант мужчина. По статистике, поджогами занимается менее одного процента представительниц слабого пола.

– Но их все равно нельзя сбрасывать со счетов, – уперлась я. – Из любого правила бывают исключения.