Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость
Шрифт:
Роман поёжился, разделил свою «птицу сознания» на две. Одна метнулась назад, нашла алое, с золотым отливом, групповое поле экстрасенсов Афанасия, уже предупреждённых полковником о возможном пси–контакте. Вторая нырнула в гостиницу Чимбулака, просочилась сквозь стены номера Ессеева, зависла над его мрачной каменно неподвижной «скульптурой», окутанной непроницаемой серой пеленой.
Роман сосредоточился на вхождении , глотнул горячей энергии поля экстрасенсов (держитесь, ребята!), одним ударом «клюва» пробил и пелену блока, и «крышу» сознания Ессеева.
В голову хлынули разноцветные, шершавые и гладкие, острые и тупые, твёрдые и жидкие «струйки» отдельных мыслей лидера «свистунов», складываясь в пёструю мозаику его мыслительного процесса.
Если бы Роман не умел подсоединяться к мыслесферам людей и вычленять нужное, он ничего бы не прочитал и ни в чём не разобрался. Но у него уже был опыт сканирования людей, и он с этой задачей справился. Нашёл главные контуры сознания, определил их значение и связи. Проследил одну из них, постоянно крутящуюся в голове Баймухамета (пятьдесят лет, звёзд с неба не хватает, ум средненький, легко программируемый), вышел на «абонента», а точнее — на контролёра.
Поводырь Казахстана находился в самой столице и собирался появиться на Медео завтрашним утром. И был этот человек (вернее, нечеловек — рептилоид по кличке Охотник) акимом города. То есть мэром.
Романа не ждали.
Его появление в мыслесфере Поводыря, уверенного в своей неуязвимости, произвело эффект удара молнии. И тем не менее он отреагировал на «укус» мгновенно, будучи воином по натуре.
На голову Романа обрушился огненный клинок пси–разряда, и хотя он был готов к контратаке, пришлось вынужденно отбивать удар «щитом» пси–поля, генерируемого экстрасенсами Афанасия. Метнулся в небо, растворяясь в его бездне, вернулся в тело, стараясь «не разбрызгать» струйки разбитого ударом сознания.
Судорожно подскочил на сиденье, чуть не ударившись головой в потолок кабины, хватая ртом воздух так, будто пробежал только что марафонскую дистанцию. Выдохнул занемевшими губами:
— С–сволочь змеиная!
Сердце начало успокаиваться.
«Экстрасенсы!» — мелькнула испуганная мысль.
Роман снова подскочил на сиденье, хотел вызвать Афанасия через ментальный канал, но услышал верещанье телефона. Включил.
— Слушаю…
— Рома, парни едва не окочурились! Что случилось?!
— Быстро уходите! И желательно — через свои «окна» на границе, сейчас он перекроет все пути отхода.
— Кто?!
— Поводырь… кличка — Охотник… мэр Алма–Аты.
— Ты уверен, что он…
— Афоня, не теряй времени!
— Понял, уходим!
Роман облился потом, выключил телефон, посидел, приходя в себя, потрогал гудящую колоколом голову, потом вспомнил о Малахове.
«Олег Харитонович, я его вычислил! Это Бикчентаев, аким Алма–Аты».
«Уходи!»
«Я ещё не выяснил его исполнителей…»
«Сами разберёмся, уходи немедленно! Скажи Заре — немедленно в аэропорт!»
«Хорошо. Проверьте подземный автопаркинг на «Медео» и в Чимбулаке, а также школу горнолыжников и селезащитную плотину в горах, там сидят рекруты Поводыря, с помощью которых он собирался сотворить экстраформацию для воздействия на…»
«Проверим, не теряй времени! Сядешь в самолёт — позвони. Да, билет бери до Астаны, и лишь оттуда в Москву».
Мыслеголос координатора «Триэн» уплыл в шорохи пси–эфира, наполненного «дыханием» энергетик миллионов людей.
Роман посидел немного, отдыхая и оценивая свою скоротечную схватку с казахским Поводырём, разработчиком «революции свиста» (силён, скотина!), подозвал Зару:
— Едем в гостиницу, собираемся и в аэропорт.
Девушка поняла его без дополнительных объяснений.
— Летите в Москву?
— Сначала в Астану, оттуда в Москву.
— Хорошо, едем.
И они помчались в Чимбулак.
7
Для экстренной связи Поводыри использовали свою технику, земная не считалась надёжной, поскольку опиралась на компьютерное обеспечение и легко вскрывалась с помощью современных хакер–программ.
Восьмого сентября, после полного провала «революции свиста» в Казахстане, Охотника вызвал Лейборист.
Охотник, в миру — Шерхан Бикчентаев, аким Алма–Аты, находился у себя в кабинете, расположенном в недрах акимата города. Где в настоящий момент находился Владыка земного Пандемониума АПГ, Охотник не знал, но, судя по флагу Британии за спиной Лейбориста, тот сидел перед пультом лонг–рации в своём партийном замке в предместье Лондона. Хотя, вполне возможно, флаг, равно как и стол, являлся лишь камуфляжем, скрывающим истинное местонахождение Генерального Поводыря.
— Экселенц? — Охотник сделал полупоклон; заговорил он на галактическом эсперанто, а не на казахском языке.
— Я хотел бы знать, как вы прокололись, уважаемый Шерхан Хидиятуллович, — ровным голосом произнёс Лейборист, не сбрасывая маски молодого, уверенного в себе человека с лощёным породистым лицом дипломата.
— Всё было рассчитано идеально, — принял такой же тон Бикчентаев, коричневое лицо которого приобрело твёрдость и блеск лакированного дерева. — Но мы не ожидали, что русский экзор посмеет заявиться в Алма–Ату.
— Почему вы не предусмотрели этого?
— Мне никогда никто не мешал.
— И вы расслабились.
Охотник пожевал губами, ища достойный ответ.
— Признаюсь, это явилось для меня неожиданностью. Не думал, что мой русский коллега допустит такую оплошность.
— О чём вы? — надменно осведомился Лейборист.
— Русским экзором занимался Кочевник.
— Он погиб, и вы это знаете.
— Вот русским и пусть занимается преемник русского наместника. Надеюсь, это не слизняк Метельский из рода хомо, — Охотник растянул губы в презрительной ухмылке, — сапиенс?
— Метельский просто исполняет обязанности эббара. Его вскоре заменит мой соотечественник, который и займётся русским. Но почему его не задержали вы?
По лицу Бикчентаева прошла тень.
— Потому что он использует мощную экстраформацию.
— В России нет мощной экстраформации. АНЭР — всего лишь прикрытие противодействующей нам структуры.
— Я не имел в виду российскую ассоциацию экстрасенсов. На «Медео» мы зафиксировали ещё одну группу операторов, которая работает под прикрытием российского КГБ.