Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость
Шрифт:
Перехватило дыхание, хотя Калкаманов волновался редко. Точнее – почти никогда.
«Как недалеко?»
«Чуть меньше километра. Рядом – смотровая башня».
«Как это случилось?»
«Никто не рассчитывал, что эти идиоты–тайконавты выберут для посадки площадку прямо на куполе шахты мегароида».
«Они видели шахту?»
«Они разбились. Но туда прилетели русские на своём марсианском модуле, спасать друзей, так сказать. – Макдональдс хрюкнул. – Нашли друзей, кретины!»
«Короче».
«Русские летают прямо над провалом, могут увидеть шахту».
Калкаманов на мгновение потерял дар речи. Выражение вполне подходило под его чувства, хотя в настоящий момент разговор вёлся в мысленном диапазоне.
«Вы с ума сошли?!»
«Я давно предлагал перенести нашу базу на Венеру или на Марс».
«Немедленно уничтожьте шахту!»
«Но русские уже там…»
«К чёрту русских и кто бы с ними ни был! Надо закрыть дыру раз и навсегда! Взорвите шахту, да так, чтобы от неё и древних форм не осталось ни атома!»
«Там совсем рядом наш зал конференций, смотровая башня…»
«Ликвидируйте шахту и начинайте эвакуацию, после чего мы взорвём базу и закупорим вход в наш лунный терминал».
Кто–то подошёл к уважаемому дирижёру, задержавшемуся за кулисами.
– Господин Калкаманов, простите…
Генеральный Поводырь повернулся к низкорослому пухлому человечку, директору Брюссельской консерватории.
– Отстаньте!
Толстяк опешил, вздёрнул редкие брови, побагровел, прижал к груди ладошки.
– Извините, я просто хотел выразить своё восхищение.
Лицо Калкаманова смягчилось, зеленоватый оттенок на нём исчез.
– Это я не вам. – Он показал на усик мобильного айкома за ухом. – Подводят даже компаньоны, знаете ли, с которыми общаюсь много лет. Я договорю и побеседую с вами.
Директор консерватории расцвёл, снова прижал ладошки к груди, щёки его затряслись.
– О, разумеется, я понимаю. Хотим с супругой пригласить вас на ужин, если не возражаете.
– Подумаю. – Калкаманов отвернулся, зашагал со сцены, не обращая внимания на гул аплодисментов; ему было не до повторного выхода.
«Поднимите по тревоге чистильщиков».
«Уже», – ответил Макдональдс, который в этот момент находился в Вашингтоне, где занимал пост главы администрации президента США.
«И попытайтесь остановить русских».
«Как?»
«Поднимите все свои связи в НАСА… впрочем, я подключу к этому делу Охотника. Через пять минут встречаемся на базе».
Разговор прекратился. В исключительных обстоятельствах слово Генерального Поводыря было решающим, и никто не мог ответить ему отказом.
Наспех передав бразды правления оркестром заместителю, Калкаманов сел в чёрный «Хорьх» классических форм с тонированными стёклами и флажком ООН на тупом решётчатом бампере, на котором ездил по Европе, закрыл перегородку между задним пассажирским сиденьем и водительским креслом, сказал в микрофон:
– В Дисней–парк, как обычно.
Водитель, давно привыкший к причудам хозяина, хотя и не знавший, кого возит на самом деле, молча повёл машину на окраину Брюсселя, в оздоровительно–игровую зону.
Калкаманов расслабился, приобретая плоть настоящего рептилоида: он был высоким, гибким, зеленокожим доликоцефалом с удлинёнными глазами и массивной челюстью. Выщелкнул из центрального тубуса кабины панель управления В–терминалом, вдавил загоревшееся жёлтое окошечко пуска большим пальцем.
Для Поводырей из Галактической Ассоциации существовала система преодоления космических пространств, не связанная с использованием транспортных кораблей. Система называлась В–терминалом, опиралась на возможности цивилизаций I типа, использующих «суперструнные» технологии.
Фирдоуси как Генеральный Поводырь пользовался полномерным В–узлом, то есть все его машины, самолёты и места отдыха и проживания были оборудованы В–порталами, в то время как остальные Поводыри имели линейные аппараты, замаскированные под вполне обиходные вещи: ремни, кроссовки, костюмы и шляпы.
Лимузин ещё не доехал до парка, а его владелец был уже далеко от этого места, от Брюсселя и вообще от Земли. Он был на Луне.
Приёмная капсула В–портала выпустила его в коридор лунной базы, где шефа ждал Макдональдс, маскер которого скрывал истинную сущность владельца под обликом толстяка–негра.
Они молча сели в кабинку гравикара и добрались до операционного зала базы, напоминающего центры технологического управления на Земле. Здесь работали операторы связи и контроля, наблюдавшие за всеми государствами Земли, и насчитывалось их больше трёхсот, каждый – со своим терминалом и визуальным персональным компьютером.
Рептилоид, кем по сути являлся Генеральный Поводырь человечества, подошёл к главному видеообъёму, на который сводились все линии связи. В данный момент он показывал часть Моря Кризисов с высоты смотровой башни и шахту мегароида изнутри.
Ещё один визуор показывал летящий над Луной космический корабль, напоминающий красивую белую птицу.
– Русские, – сказал вслух Макдональдс на галактическом эсперанто. – Мы их ведём.
– Они нас видят?
– Скорее нет, чем да. Но мы можем их сбить в любой момент.
– И получить такую реакцию, что придётся убираться из их Солнечной системы, – сухо прокомментировал предложение Калкаманов по–английски. – Кто у нас работает на русской станции?
– Никого, – виновато сморщился Макдональдс.
– Это отвратительно!
– Но мы не смогли запрограммировать ни одного…
– Я здесь, – появился за спиной Макдональдса высокий загорелый человек в камуфляжном костюме инспектора ООН по надзору за природными сообществами. Это был Охотник.
– Плохо, что не смогли, – сказал Калкаманов, поворачиваясь к Охотнику. – Проблема понятна?
– Так точно, мне сообщили. Что надо сделать?
– Превратить сообщение русских космонавтов в сказку, в иллюзию, в фантазии изворотливого ума.