Чтение онлайн

– Эй, Питер!

– Да? – отозвался он, подняв взгляд от клавиатуры.

– Ты ведь до этого был в юридическом? Был «тенью» судьи?

Он чуть склонил голову:

– Нет, помощником в суде. А практикантом я был в офисе помощника шерифа на средних этажах, за исключением последних нескольких лет. Я хотел попасть на эту работу, но не было вакансий.

– Ты там и вырос? Или на самом верху?

– На средних. – Он опустил руки на колени и улыбнулся. – Отец у меня был водопроводчиком на гидропонных фермах. Умер несколько лет назад. А мама работает в роддоме.

– Правда? Как ее зовут?

– Ребекка. Она одна из…

– Я ее знаю. Она там практиковалась, когда я была еще девчонкой. Мой отец…

– Он работает в верхнем роддоме, знаю. Я не хотел про это говорить…

– Почему? Эй, если тебя тревожит, что я начну играть в фаворитов, то признаю: виновна. Ты теперь мой помощник, и я буду тебя поддерживать.

– Нет, дело не в этом. Я просто не хотел, чтобы вы на меня косо смотрели. Я ведь знаю, что вы со своим отцом не…

Джульетта прервала его взмахом руки:

– Он все еще мой отец. Мы просто отдалились друг от друга. Передай своей маме привет от меня.

– Обязательно.

Питер улыбнулся и склонился над клавиатурой.

– Слушай, у меня к тебя вопрос. Я кое-что не могу понять.

– Конечно, – отозвался он, взглянув на нее. – Спрашивайте.

– Можешь объяснить, почему дешевле передать кому-нибудь записку с носильщиком, чем просто послать сообщение с компьютера?

– О, конечно. – Он кивнул. – Сообщение обойдется в четверть чита за букву. Дорого получается!

Джульетта рассмеялась:

– Нет, я знаю, сколько это стоит. Но ведь и бумага тоже недешева. И носильщики работают не бесплатно. Но мне кажется, что пересылка сообщений должна быть практически бесплатной, понимаешь? Это просто информация. Она ничего не весит.

Питер пожал плечами:

– Сколько себя помню, это всегда стоило четверть чита за букву. Не знаю. Кстати, у нас суточный лимит на сообщения, пятьдесят читов в день, плюс неограниченное количество в случае чрезвычайных ситуаций. Я бы не стал по этому поводу напрягаться.

– Да я не напрягаюсь, мне просто неясно. То есть я понимаю, почему нельзя снабдить всех рациями вроде наших, – потому что передавать информацию может только один человек, а нам нужен свободный эфир для экстренной связи. Но ведь мы можем принимать и посылать сколько угодно электронных сообщений одновременно.

Питер уперся локтями в стол и положил на кулаки подбородок:

– Ну… подумайте о стоимости серверов и электричества. Нужно добывать и сжигать нефть, обслуживать проводные линии связи, обеспечивать охлаждение и так далее. Особенно если по сети идет плотный поток информации. И сравните с затратами на связь с помощью записок: достаточно вылить бумажную массу на сетку, дать ей высохнуть, написать несколько слов и отдать человеку, который и так уже идет наверх или вниз. Неудивительно, что это дешевле!

Джульетта кивнула, но лишь чтобы показать, что услышала его. У нее самой такой уверенности не было. Ей очень не хотелось озвучивать причину этих сомнений, но сдержаться она не смогла.

– Но что, если тут замешано что-то другое? Что, если сообщения сделали такими дорогими специально?

– Зачем? Чтобы заработать? – Питер щелкнул пальцами. – Чтобы занять носильщиков работой по доставке записок?

Джульетта покачала головой:

– Нет, чтобы сделать общение более трудным. Или как минимум дорогим. Скажем, чтобы разделить нас, заставить держать свои мысли при себе.

Питер нахмурился:

– Зачем кому-то этого хотеть?

Пожав плечами, Джульетта посмотрела на экран компьютера и медленно потянулась к рулону распечаток, лежащему на коленях. Она напомнила себе, что больше не живет среди людей, которым может безоговорочно доверять.

– Не знаю, – ответила она. – Забудь об этом. Просто глупая мысль.

Она подтянула к себе клавиатуру, и тут Питер заметил значок чрезвычайной ситуации.

– Ого! Еще одно предупреждение, – сказал он.

Она подвела курсор к мигающей иконке и услышала, как Питер шумно выдохнул.

– Да что за чертовщина здесь происходит? – спросил он.

Джульетта вывела сообщение на экран и пробежала его глазами, не веря увиденному. Она точно не ожидала, что ее работа окажется такой. И люди точно не должны были умирать настолько часто. А может, она, вечно уткнувшаяся носом в какую-нибудь трансмиссию или масляный картер, просто не знала о подобном раньше?

Мигающий над сообщением цифровой код она опознала, даже не заглядывая в справочную таблицу. Он уже становился печально знакомым. Очередное самоубийство. Имя покойного не сообщалось, но был указан номер офиса. И она знала этот этаж и адрес. Ее ноги все еще болели от визита туда.

– Нет… – пробормотала она, хватаясь за край стола.

– Хотите, я… – Питер потянулся к рации.

– Нет, черт побери.

Джульетта покачала головой. Она оттолкнулась от стола, опрокинув мусорную корзину, из которой вывалились папки с закрытыми делами. Туда же выкатился и рулон с ее коленей.

– Я могу…

– Я этим займусь, – сказала Джульетта, отмахиваясь. – Проклятье!

Она тряхнула головой. Комната вокруг нее кружилась, все стало расплывчатым. Она побрела к двери, разведя для равновесия руки. Питер вдруг снова метнулся к экрану, схватил мышь, щелкнул по чему-то.

– Э-э, Джульетта?..

Она уже почти доковыляла до двери, внутренне настраиваясь на долгий и мучительный спуск.

– Джульетта!

Обернувшись, она увидела бегущего к ней Питера. Его рука нашаривала рацию на бедре.

– Что?

– Мне очень жаль… Это… Даже не знаю, как и сказать…

– Выкладывай, – нетерпеливо потребовала она.

Она сейчас могла думать только о висящем в петле Скотти. Эта картина электрическим током пронзала ее мозг. Именно так ее больное воображение нарисовало сцену его смерти.

– Я только что получил личное сообщение и…

– Отвечай на него, если хочешь, а мне надо спуститься туда.

Джульетта развернулась к лестнице. Питер схватил ее за руку. Грубо. И сжал.

– Мне очень жаль, мэм, но я должен вас арестовать…

Джульетта резко повернулась к нему и увидела, насколько он неуверен в себе.

– Что ты сказал?

– Я лишь выполняю свой долг, шериф, клянусь.

Питер потянулся к наручникам. Джульетта уставилась на него и не поверила своим глазам, когда он защелкнул наручник на ее запястье и стал возиться со вторым.