Чтение онлайн

«Помоги мне».

И всё.

Отыскать нужное укрытие оказалось нетрудно. Дональд смог изучить старые схемы и вспомнил, как стоял на тех холмах, глядя на широкие грунтовые чаши, в которых эти укрытия находились. Ему вспомнилось рычание моторов вездеходов, поднятые их колесами шлейфы пыли, когда они носились по гребням холмов, не успевших зарасти травой. И вспомнил, как они засевали эти холмы травой, разбрасывая повсюду солому и семена, делая работу, которая в ретроспективе оказалась бессмысленной и грустной.

Мысленно встав на вершине того холма, он представил, где располагалась делегация из Теннесси. Сейчас это было Второе укрытие. Определившись, он стал копать глубже. Не сразу, но довольно быстро он вспомнил, как работает компьютерная программа, как просеивать жизни, обитающие в базах данных. В них хранилась полная история каждого укрытия – если ты умел ее читать, – но лишь до определенного предела. Все упиралось в вымышленные имена, в день ориентации. За его пределами о Наследии ничего не говорилось. Старый мир был похоронен под бомбами и укрыт завесой тумана и забвения.

Нужное укрытие он нашел, но поиск Элен мог оказаться невозможным. Он лихорадочно работал, пока Анна пела, стоя под душем.

Дверь в ванную она оставила открытой, из нее клубами выходил пар. Но Дональд игнорировал то, что счел приглашением. Игнорировал тягу и гормональный всплеск от нахождения рядом с бывшей возлюбленной после столетий воздержания и искал свою жену.

В первом поколении Второго укрытия значилось четыре тысячи имен. Ровно четыре тысячи. Примерно половина была женщинами. Из них три Элен. На каждую имелась нечеткая фотография, скопированная с персонального рабочего удостоверения и сохраненная на сервере. Ни одна из этих Элен не соответствовала внешности его жены – такой, какой он ее помнил. У него непроизвольно выступили слезы. Дональд вытер их, мысленно проклиная себя. Пока Анна напевала грустную песню из далекого прошлого, Дональд просматривал выбранные наугад фотографии. После десятка просмотров лица незнакомок начали сливаться, угрожая стереть образ Элен в его памяти. Тогда он вернулся к поиску по именам. Он наверняка сумеет угадать имя, которое она себе выбрала. Себе он много лет назад взял имя Трой – как намек, ведущий от него к ней. И ему хотелось верить, что она поступила бы так же.

Он попробовал «Сандра», имя ее матери, и нашел двух женщин. Не то. Затем «Даниэлла», имя ее сестры. Один результат. Не она.

Но не могла же она выбрать себе случайное имя? Они как-то говорили о том, как могли бы назвать своих детей. Сперва, в шутку, они стали перебирать имена богов и богинь, и Элен просто влюбилась в имя Афина. Дональд задал поиск по этому имени. В первом поколении – ни одного совпадения.

Водопроводные трубы издали какой-то высокий звук, когда Анна выключила душ. Пение сменилось негромким гудением – темой для похорон, которые им предстояло посетить. Дональд испробовал еще несколько имен, отчаянно стремясь обнаружить хоть что-то. Если понадобится, он станет искать каждую ночь. Не будет спать, пока не найдет ее.

– Тебе нужно в душ перед службой? – спросила Анна из ванной.

Он едва не ответил, что не хочет идти на похоронную службу. Виктора он знал лишь как человека, которого следовало опасаться: седой мужчина, работающий напротив, постоянно наблюдающий, раздающий таблетки, манипулирующий им. Во всяком случае, так заставляла представлять ситуацию паранойя его первой смены.

– Пойду как есть.

На нем оставался бежевый комбинезон, который ему дали вчера. Он просмотрел еще несколько случайных фотографий, начав поиск с буквы «А». Так какое же у нее другое имя? Дональд боялся, что забудет ее внешность. Или что в его сознании Элен все больше и больше начнет походить на Анну. А такого он допустить не мог.

– Нашел что-нибудь?

Она подошла сзади и потянулась к чему-то на столе. Она обмоталась полотенцем, до середины прикрывающим бедра. Кожа была влажной. Она взяла щетку для волос и, напевая, вернулась в ванную. Дональд забыл ответить. Его тело отреагировало на Анну так, что это наполнило его яростью и чувством вины.

Он напомнил себе, что все еще женат. И останется женатым, пока не узнает, что стало с Элен. Он будет верен ей всегда.

Верность.

Поддавшись внезапному порыву, он поискал имя «Карма».

Один результат. Дональд выпрямился на стуле. Он и не думал, что получится. Имя их собаки – единственного существа, заменявшего ему и Элен ребенка, которого у них никогда не было. Он вывел на экран фотографию.

– Наверное, на похоронах все будут в этих ужасных одеяниях, как думаешь?

Анна прошла мимо стола, застегивая спереди белый комбинезон. Дональд едва заметил это боковым зрением – глаза переполнились слезами. Он прикрыл ладонью рот и почувствовал, как тело содрогается от сдерживаемых рыданий. На мониторе, в квадратике из черных и белых пикселей в центре рабочего удостоверения, он увидел лицо жены.

– Ты будешь готов выходить через пару минут?

Анна снова скрылась в ванной, расчесывая волосы.

Дональд вытер щеки и стал читать, ощущая соль на губах.

Карма Брювер. Перечислялось несколько ее профессий, каждая сопровождалась удостоверением с фотографией. Учитель, директор школы, судья. На каждой фотографии прибавлялось морщинок, но легкая улыбка оставалась неизменной. Он открыл ее файл, внезапно подумав, каково ему было бы в самую первую смену в этом укрытии, если бы он мог наблюдать за тем, как складывается ее жизнь в соседнем, а может, даже иногда общаться с ней. Судья. Когда-то она мечтала стать судьей. Пока Анна напевала, Дональд плакал и сквозь завесу слез читал о жизни своей жены – без него.

Замужем. Поначалу это его совсем не насторожило. Конечно, она замужем. За ним. Пока он не прочитал о ее смерти. Ей исполнилось восемьдесят два. Остались муж Рик Брювер и двое детей, Афина и Марс.

Рик Брювер.

Стены и потолок надвинулись. Дональда пробил озноб. Тут были еще фотографии. Он щелкнул по ссылкам и открыл другой файл. Файл ее мужа.

– Мик, – прошептала за его спиной Анна.

Дональд вздрогнул, обернулся и увидел, что она читает из-за его плеча. На его лице высыхали слезы, но ему было все равно. Его лучший друг и его жена. Двое детей. Он повернулся к экрану и открыл файл дочери. Афина. Увидел несколько фотографий, прочитал о нескольких карьерах и этапах ее жизни. У нее оказался точно такой же рот, как у Элен.

– Донни. Не надо, прошу тебя.

Рука на плече. Дональд стряхнул ее и яростно защелкал мышкой, быстро сменяя одно фото другим: девочка взрослеет, становясь все больше похожей на Элен, а потом в файле появляются и фото ее детей.

– Донни, – прошептала Анна, – мы опоздаем на похороны.

Дональд зарыдал. Рыдания сотрясали его так, словно он был тряпичной куклой.

– Опоздал… На сто лет опоздал… – выдохнул он, захлестнутый страданиями.

На экране была внучка – не его внучка. Один щелчок отделял ее от правнучки. Они смотрели на него, и у всех у них были чужие глаза. Не его.

На похороны Виктора он пошел каким-то отупевшим. Молча ехал в лифте, потом, ведомый Анной, тупо смотрел, как перед глазами мелькают носки его ботинок. Но то, что он увидел на этаже медиков, вовсе не было похоронами – это было избавление от тела. Останки Виктора уложили обратно в капсулу, потому что у них отсутствовала земля, где можно похоронить мертвых. В Первом укрытии питались консервированной едой. И после смерти их тела тоже становились консервами.

Дональда представили Эрскину, который по собственной инициативе объяснил, что тело не будет разлагаться. Те же невидимые машины, что позволяют им выжить в процессе замораживания и делают мочу после пробуждения черной, сохранят тело в таком же состоянии, как и при жизни. Не очень-то приятная мысль. Дональд стал смотреть, как человека, которого он знал под именем Виктор, готовят к глубокой заморозке.