Укус любви
Шрифт:
Деймон, наконец, услышал ее несдержанные стоны, становившиеся все громче, по мере того, как его движения становились остервенелее и быстрее. Ее тело совершенно опомнилось от того, что пережило и уже со всей готовностью принимало его, выгибаясь ему навстречу, двигаясь в такт ему, подстраиваясь под него. В какой-то момент они перестали чувствовать грань между друг другом, словно слившись в единое целое. Безумные стоны Елены и Деймона только приумножали их чувства.
«Почему именно он?» — снова пронеслось у нее в голове.
«Она просто дампирка, но… меня тянет к ней…»
«Почему он так обращается со мной… он ведь просто играет, да?»
«Не могу представить себя без нее…»
«Наверное… может из-за нее? Да, это всего лишь тяга к ней и ничего больше»
«Почему мне так хорошо с тобой как ни с кем другим? Божественно…»
Эти мысли, появлявшиеся в разное время ранее, но прочно засевшие в их разумах, теперь смешались, словно пришел художник и начал рисунок «по мокрому». Стушеванные вопросы без каких-либо ответов. Был только один. Общий. Пришедший одновременно к обоим.
«Кровь».
Один ответ, но оказался многогранным. Означает любовь для вампира. Означает судьбу для дампирки. Елена, казалось, уже лишилась разума. Ей, несмотря даже на то, что он сейчас делал, так хотелось обнять Деймона… Удивительно, да?
Она не понимала, как мог дарить ее хозяин самое желаемое и прекрасное наслаждение в мире людей и вампиров. Всегда хозяин для нее — страх, ненависть, боль, отчаяние. Но это совсем не то. Вес его тела и его жар действовали не менее будоражаще. Елена уже не обращала внимания на то, что сама его обнимала, сама слегка надавливала на его затылок, когда он целовал и покусывал ее шею. И даже, порой, шептала имя господина.
Вдавив девушку в кровать с такой силой, что их ложе скрипнуло, Деймон застонал сильнее, и их обоих сотрясла мелкая дрожь. Елена почувствовала, как нечто теплое разлилось внизу ее живота. Как Деймон, тяжело дыша, опустился на нее, полностью подмяв под себя. Как его приоткрытые губы едва касались ее шеи, а прерывистое горячее дыхание щекотало кожу. В комнате некоторое время были слышны лишь их порывистые вздохи наслаждения. В то же время, еще более сильная усталость охватила их, но она была, почему-то, такой приятной…Когда Елена ощущала его дыхание на своей шее, ей показалось, лишь на секунду, что она была счастлива. Почему-то ей было хорошо. Невообразимо приятно. Дампирка отвернула голову в другую сторону и устало прикрыла глаза.
«Избалованный принц, ни во что не ставящий чужие чувства и жизни. Появится новая радужная игрушка и он забудет про меня. Оставит в покое. Это должно было произойти… Оно произошло…»
Деймон уже почти спал, но сквозь дрему он почувствовал, как она расслабилась, убрала от него руки и отвернула свое лицо. От последнего движения жилка проступила на ее шее и он, приоткрыв глаза, не удержался, слегка прикусил ее, но не до крови. Не ограничившись этим, он стал покрывать ее шею цепочкой легких поцелуев. Напоследок, он вернулся к ее лицу и поцеловал щеку.
— Ты не перестаешь поражать, моя дампирка, — прошептал он, лицом устраиваясь между ее плечом и шеей.
— Надеюсь, этого хватит, чтобы оставить меня в покое и… переключился на новый экзотический объект? — она старалась говорить это равнодушным голосом, но горькие эмоции выдавали ее.
Сначала — тишина в ответ. Но затем — тихий, но искренний смех.
— А вот это — действительно смешно. Даже здесь ты умудряешься указывать мне, — Деймон снова привстал, нависнув над девушкой, и поцеловал ее губы, — Ни одна не может дать мне то, что можешь дать мне ты.
— Врешь…
— А смысл? Я не собираюсь искать оправданий или же врать, только чтобы тебе было приятно, — вновь Деймон ухмыльнулся, — Я же избалованный принц.
— Ты ведь получил то, что хотел, почему не оставишь меня в покое? — девушка вовремя успела накрыть лицо ладонями, для нее было унизительно показывать свои слезы.
— Если ты считаешь, что мне нужно только это, мне тебя действительно жаль, — в его голосе слышалось самое настоящее презрение, — Ты слишком многое себе навыдумывала. Но меня настоящего ты совершенно не знаешь.
Он вдруг слез с нее, лег на спину на своей половине кровати, смотря в потолок. Девушка отвернулась от него на бок, обернувшись в одеяло.
«Может, я действительно слишком многое себе вообразила? Может… он пытается… это не возможно… Или все же… Но…»
— Ты эгоист.
— Не отрицаю.
Снова молчание.
— Ты хочешь стать вампиром?
Деймон повернулся на бок, лицом к Елене, и посмотрел на нее. По его взгляду было видно, что он не шутит и не насмехается, давя на больную для дампиров тему. Но жаль, что Елена не видела этого.
— Зачем ты спрашиваешь это? — спросила она, все еще лежа к нему спиной. От вампира-аристократа не укрылось то, что она вздрогнула и сжалась.
— Это не ответ на мой вопрос.
Деймон убрал волосы с ее шеи и провел пальцем по ней, хотелось просто касаться дампирки. Элементарно знать, что она рядом и любоваться ею.
«Деймон, ты превращаешься в полного безмозглого идиота».
Девушка, будто его не слыша, продолжила задавать вопросы:
— И что же я сумела дать в отличие от других? — усмехнулась горько она.
— А ты сама подумай, — Деймон вдруг придвинулся к ней, сгреб в охапку и уткнувшись носом в ее волосы, стал засыпать, окруженный запахом сирени.
— Я не понимаю… — странно было говорить с ним и не сопротивляться даже так и сейчас, — Я никогда об этом не думала и не знаю, — в голосе девушки слышались растерянность и неуверенность.
— Я повторю в последний раз — ты была великолепна, — терпеливо ответил он уже сонным голосом, — Спи, моя милая.
— Только это? — почти шепотом спросила она, снова пытаясь быть спокойной, но разочарование и боль вновь ее выдали.
«Правду говорят, надежда умирает последней». «Женщины…», — Деймон сладко вздохнул, пытаясь шевелить сонными мозгами.
— Нет.
От этого его «нет» на душе немного потеплело… Она сама не знала, как так могло воздействовать лишь одно такое маленькое слово. Даже стена равнодушия была пробита. Она впервые задумалась над тем, как узнать его получше… Но как это сделать…ведь она пыталась. Хоть по-своему, но пыталась. Единственное, чего она боялась, так это лжи. Не слишком ли быстро поверила? Но верить так хотелось.