Чтение онлайн

— Абсолютно. А что, разве в сетях «Невод» и «Звезда»…

— Ну, будь!

Трубка в моей руке хихикает короткими гудками, а я смотрю на нее, словно на голову смертельно укусившей меня гадюки-альбиноса, и никак не могу прийти в себя.

Ай да Витёк! Так легко, так небрежно даже переложить ответственность с могучих плеч Комитета на хрупкие — «Кокоса»… И что теперь делать? Делать-то что?

Я переступаю порог приемной, как всегда, в девять часов десять минут. У Леночки звонят сразу три телефона и вдобавок что-то бубнит «Секрет».

— Довел Андреевич! Я не успеваю! — вскакивает она со стула и бросается ко мне. Еще бы мгновение — и на грудь. Но я вовремя отстраняюсь. Для постороннего глаза неуловимо, но Леночка замирает на полушаге. Надо бы, конечно, успокоить ее — метод общеизвестен — во времени для этого нет. Да и настроения тоже. Третьи сутки я сплю по три-четыре часа, глаза словно песком засыпаны. Так что — в другой раз.

— Воробьев на месте?

— Только что ушел.

— Понятно. Сделаем так: срочные депеши ты замыкаешь на меня, не прослушивая, все обычные сбрасываешь в архив, тоже не прослушивая. На звонки отвечаешь по мере возможностей.

Последние слова я произношу, закрывая двойные двери кабинета, предварительно затолкав в него Лену. И, едва клацает защелка, привлекаю девушку к себе.

— Ну, что ты? Все пройдет. Выловим этого зверя — и опять заживем, как прежде.

— Устала я. И «как прежде» — не хочу, — говорит Леночка, запрокидывая голову и пристально глядя мне в глаза.

Спросить «а как ты хочешь»? Нет, нельзя. Скажет: «Ты сам знаешь». И мы почти вплотную приблизимся к опасной теме.

— Как прежде не будет. Будет лучше, в тысячу раз лучше. Обещаю тебе.

На лебединой белой шее, слева, под сережкой с бриллиантом, недоверчиво бьется синяя жилка. Я прижимаюсь к ней губами. Леночка еще сильнее запрокидывает голову, начинает чаще дышать… Ну, не до этого мне сейчас. Неужели она не понимает? Спасительно звонит белый телефон.

— Прости…

Плавно высвободившись из цепких нежных рук, я сбрасываю, наконец, пальто и устремляюсь к своему креслу. За спиной хлопает дверь.

Замуж Леночку пора выдавать, вот что. Ничего не поделаешь, природа своего требует. Этот неистребимый женский инстинкт вить гнездо…

— Слушаю. Полиномов.

— Ну, что у тебя там? Выяснилось, в чем дело?

В дверях доказывается Грибников. Я машу ему рукой «Занят!» Но он понимает это как приглашение садиться.

— Да. Решение не вводить блокаду оказалось правильным. Компьютеры, в которых были проявления вируса, продолжают нормально работать, хотя выловить вирус пока не удалось.

— Что значит «нормально»?

— Без нарушения основных функций, то есть технологических циклов, расписаний движения и тому подобного.

— Так все-таки, вирус это или нет?

— Пока не знаю. На терминале моего «Референта» вирусоподобное сообщение появлялось трижды, причем последний раз — когда были блокированы почти все внешние связи, а за оставшимися установлен строгий контроль. Тем не менее выявить механизм распространения вирусоподобных сообщений не удалось.

Зажав на мгновение микрофон трубки ладонью, я, словно рассерженный гусак, шиплю Грибникову:

— У меня конфиденциальный разговор!

Но инспектор и не думает уходить.

— Это Крепчалов? — полуспрашивает-полуутверждает Грибников. — Он должен сказать мне пару слов.

— Что значит «не удалось»? — вопит в это время Витек. — Не из ничего же возникает этот твой шизофренический то ли вирус, то ли невирус!

Крепчалов явно раздражен. Размахивает, должно быть, своей китайской авторучкой, словно воинственный горец — кинжалом…

— По имещейся на сегодняшний день информации — из ничего.

— Будь по-твоему, — неожиданно соглашается Витек. — Этот вопрос чисто технический, не мне его решать. Надеюсь, прославленный «Кокос» вполне справится с ним самостоятельно. Звоню я, собственно, совсем по другому вопросу. Срочно нужна твоя помощь. Подсобишь?

— Сделаю все, что в моих силах, Виталий Петрович!

— Я был уверен, что не откажешь. У нас в Озерце произошло что-то непонятное. Авария на ВК и, боюсь, с человеческими жертвами. Комиссия уже приступила к расследованию, но им нужен толковый эксперт. Я предложил тебя. Не возражаешь?

Я еще раз — глазами — показываю Грибникову на дверь. Но он, сделав лицо лопатой, не сводит с меня наивных непонимающих глаз.

— Возражаю! Категорически возражаю! Оставлять фирму в такой ситуации на заместителя — извините, никак не могу!

— Уже можешь, — не соглашается Витёк. — Участие в работе Государственной комиссии — дело долга и чести каждого гражданина. Разумные люди от такого не отказываются.

— Что там хоть случилось-то? — спрашиваю я, пытаясь выиграть время для размышлений. И уезжать нельзя, и отказывать Витьку нежелательно. Все-таки он Председатель не только Комитета, но еще и нашего Совета Акционеров, с такими людьми лучше не ссориться.

— В Озерце взбесились суперкомпьютеры комплекса «Тригон». Никого к себе не подпускают.

Комплекс «Тригон»? Что-то я уже о нем слышал, причем совсем недавно.

— Как это — не подпускают?

— В буквальном смысле. А. там, возле них, остались люди. Или уже трупы, на знаю. Третьи сутки к ним не могут пробиться. Вылет самолета из Быково — в двадцать тридцать, спецрейс Р-140.

Витек явно перегрелся. В нормальном состоянии он не пользуется метафорами. А тут — «взбесились», «не подпускают»… Чушь собачья.

— Но я не могу оставить «Кокос»! Сети на грани блокады, и неизвестно еще, чем все это кончится. Поэтому…

— Плох тот директор, который не может оставить фирму в любой момент! — взрывается на том конце провода Крепчалов. — Если все держится только на тебе — значит, ты никудышний организатор! И тебе следует поискать другую работу! И я, по старой дружбе, с удовольствием помогу тебе в этом! Но только после того, как ты разберешься, что произошло в Озерце, и выловишь вирус, заразивший сети! Только после этого! Перед отъездом зайди ко мне. Все.

Дважды в продолжение гневной тирады я пытался вставить успокаивающее словечко, но так и не успел.