Чтение онлайн

Този встретил ее как заезжую знаменитость, соизволившую посетить его скромные владения. Едва ступив на территорию этих владений, Тереза ощутила необъяснимый холодок страха. И не потому, что попала в морг. У себя дома она входила в такого рода учреждения без малейшего колебания. Проблема заключалась в самом Този – суховатом, прямом как палка пенсионере в очках, стекла которых напоминали полумесяцы, и белом нейлоновом халате, сияющем так, словно его стирали каждый день – и хрупкой девушке лет двадцати в таком же халате и круглых очках а-ля Джон Леннон, исполняющей обязанности ассистентки. Эти двое не только были неразлучны, но и действовали как единое целое, открыто обмениваясь всем, что приходило им в голову, и поочередно отвечая на вопросы, словно пара близнецов, проходящих тестирование телепатических способностей.

Секрет оказался прост – Този объяснил, что Анна приходится ему внучкой. Мало того, все учреждение – большая часть работ проводилась в другом морге, за каналом, – оказалось чем-то вроде семейного бизнеса. Главным моргом – тем, что в Местре, – заведовал, разумеется, сын Този, отец Анны. На какое-то время Тереза потеряла дар речи. Семейство, похоже, образовало подобие гильдии, взявшей на себя сортировку и категоризацию усопших и передававшей нелегкое бремя от поколения поколению. Удержаться от следующего вопроса она не могла, хотя заранее догадывалась, каким будет ответ. Да, конечно, сказал Този, его отец тоже был патологоанатомом, а дед – городским хирургом, специализировавшимся на вскрытиях до введения официальной должности патологоанатома.

Венеция, подумала она, усилием воли заставляя себя перейти к делу.

– Мне бы, конечно, не хотелось вмешиваться в ваши дела, – начала Тереза, усаживаясь на неудобный стул за широким сияющим столом, по другую сторону которого расположились рядышком, как куры на насесте, дед и внучка.

– Вы и не вмешиваетесь, – с улыбкой ответил Този.

– Нисколько, – подхватила внучка. – Мы только рады.

– Для нас это честь, – добавил дед.

Мысленно Тереза послала пару проклятий в адрес втравившего ее во все это Фальконе.

– Просто случай… э-э… произвольного самовозгорания… – она едва выговорила ненавистный термин, – это так необычно.

– Неслыханно, – согласился Този.

– В здешних краях, – поправила Анна. – А вообще такого рода происшествий отмечено немало.

– Ты не могла бы показать нашей гостье компьютер? – Последнее слово старик произнес с почти религиозным почтением.

Девушка поднялась и прошла к допотопному компьютеру, стоявшему на дешевом столике у стены.

– Хитрая придумка, – признался Този. – Поистине удивительное приспособление. У вас, конечно, их больше, а здесь… Здесь нам достаточно и одного. Зачем выбрасывать деньги на ветер? Мы всегда тратим средства только на то, что абсолютно необходимо. Хотя и не знаю, что бы мы без него делали. Вам известно, что случай произвольного самовозгорания документально зафиксирован в Милуоки в 1843 году? Имел место в чугунолитейном цеху. Весьма похоже на наше дело.

– Если человек загорелся в цеху… – Терезе не хотелось спорить со стариком. – Объяснений ведь можно предложить несколько, не правда ли?

– Вот они, – вмешалась Анна, осторожно касаясь клавиш одним пальцем. – Например, в Аррасе, на юге Франции, в октябре 1953-го. Частный дом, тело на полу, никаких признаков огня. То же самое в Лондоне шестью годами позже…

– Да, да, да. – Тереза с трудом сохраняла самообладание. – Отлично. С деталями я познакомлюсь позднее. Пожалуйста, заархивируйте и сбросьте мне по электронке.

Юные глазки за круглыми стеклами архаичных очков невинно моргнули.

– Заархивировать?

– Смотрите.

Тереза подошла к столу, бесцеремонно отодвинула Анну локтем, пробежала своими короткими толстыми пальцами по клавиатуре, перекинула отмеченные девушкой файлы в одну папку и отправила все на свой домашний адрес. Поскольку у Перони на современные штучки была такая же аллергия, как у Този-старшего, рассчитывать приходилось на ноутбук Ника.

Дед и внучка переглянулись; такое же выражение, наверное, появилось бы на их лицах, если бы в комнату вошел посланец из далекого будущего.

– Тела, – твердо заявила Тереза, жалея о том, что отказалась от курения. – Мне нужно их увидеть. Может быть, сейчас?

– Все, что есть у нас, в вашем полном распоряжении, – уверил ее Този и, перед тем как подняться, написал на листочке слово «заархивировать».

Пройдя по коридору, они свернули в крохотное помещение с белыми стенами и потолком, одним-единственным столом и набором инструментов столь древних, что они вполне могли бы пополнить коллекцию какого-нибудь музея. Тереза с удовольствием избавилась бы на время и от Този, заняв их, к примеру, игрой под названием «Какой сейчас век?». Сосредоточиться на чем-то под пристальными взглядами парочки синхронистов было невозможно.

– Как насчет судебно-медицинской экспертизы?

Този улыбнулся.

– Понятно, – вздохнула она. – Местре.

Он сделал большие глаза.

– У них там такие штуки…

– И что сказали эти штуки?

Анна выдвинула ящик деревянного стола и достала два тонких, отпечатанных на машинке отчета.

– По Белле Арканджело почти ничего. – Девушка положила на стол три листочка. – Там и смотреть-то было не на что.

– Останки, – развел руками Този, подходя к холодильной камере и выдвигая ящик – скорее всего картонный, – помеченный чернильной надписью «Арканджело, Белла». – Что можно узнать по останкам?

Вообще-то не так уж и мало, подумала Тереза, переводя взгляд на белый череп с короткой кочерыжкой позвоночника. Он лежал на ватной подстилке в окружении нескольких не поддающихся идентификации предметов. Тереза пробежала глазами по строчкам отчета. Много пострадавших от высокой температуры костных фрагментов. Небольшое количество золота. Других металлов нет. И вообще ничего больше. Может быть, Този и прав.

– Какой бывает температура в печи?

– В то время она могла достигать… – Патологоанатом задумчиво пожевал губами. – Примерно тысяча четырехсот – тысячи пятисот градусов. По Цельсию. Такая же в современных крематориях. Увлекательнейший процесс. Я его немного изучал. Вам нужно обязательно посмотреть. Если хотите, могу устроить. Разумеется, настоящую, современную литейную, а не ту древность, за которую так упрямо цепляются Арканджело. Подумать только, газ и дерево!

– Почему сохранился только череп, а не…

– Температура в печи не везде одинаковая, – не дослушав вопрос до конца и явно гордясь своей догадливостью, ответил Този. – Если женщину засунули вперед головой… – Он сопроводил слова красноречивым жестом, показав, как тело могли подвезти и сбросить с тележки или раздвижного столика, о котором упоминал Фальконе. – Самое горячее место в камере – середина. Голова скорее всего оказалась в дальнем углу, где температура была ниже. Я разговаривал с сотрудниками нашего крематория. По их мнению, женщина таких размеров при указанной температуре могла достичь подобного состояния за час или чуть меньше. Пока все правильно?