Чтение онлайн

– Я знаю, к чему ты клонишь. Собираешься задействовать наши ресурсы. А про проверку не забыла? Порядок помнишь? Как, по-твоему, я объясню начальству, что занимаюсь чужими делами?

Тереза уже собрала вместе все присланные Този фотографии и документы, добавила кое-что от себя, набрала домашний адрес Сильвио и стукнула по клавише – «отослать».

– Я тут кое-что тебе отправила. Почитай. Вникни. И сообщи, как нам побыстрее со всем этим разобраться. Времени у тебя много. До завтра.

– До завтра? Какого…

Тереза дала отбой раньше, чем до нее докатился поток изощренных проклятий.

Алхимия. Химия. Химический анализ. В изысканиях Този зияла большая черная дыра. Дыра, в которую никто как следует не заглядывал, потому что все делалось в спешке, под нажимом. Делалось другим Този, который, очевидно, тоже не горел желанием докапываться до истины. Но без тщательной, кропотливой работы смерть Уриэля Арканджело оставалась бы загадкой, цепляющей ее непроверенными возможностями и дразнящей потайными углами. Люди не загораются без всякой на то причины. По крайней мере в ее мире так не бывает. И ей необходимо довести дело до конца.

Медицинские детали тоже следовало принимать в расчет. Беременность Беллы уже направила мысли Фальконе в определенное русло. Но Терезу интересовал Уриэль. Несчастный, лишившийся обоняния Уриэль. Если бы кто-то смочил его фартук бензином…

У нее не было ничего, кроме предположений, и просить о еще одной услуге она не могла. Если бы коллега-патологоанатом обратился к Терезе с подобной просьбой, она послала бы его куда подальше. И все же Альберто Този был джентльменом.

Дозвониться удалось лишь с десятой попытки. Старик, как ни странно, вовсе не корпел над уликами и не ломал голову, пытаясь раскрыть загадку смерти венецианского стекловара, а преспокойно пил кофе с булочкой.

– Профессор! – бодро приветствовал ее Този.

– Пожалуйста, называйте меня просто Терезой. Если, конечно, я смогу называть вас Альберто.

– Конечно.

Она уже решила, что действовать лучше всего напрямую, делая вид, что речь идет об обычном, ничего не значащем запросе, пустяке, в котором не отказывают.

– Мне нужен образец фартука и одежды Уриэля. И кусочек дерева с пола. С того места, где его нашли. С обожженного участка. Размер значения не имеет. Я собираюсь срочно отправить их в мою римскую лабораторию. – Тереза вспомнила, с каким почтением Този отзывался о современной технике. – У нас там новый аппарат, – на ходу придумала она. – Что-то вроде спектроскопа. Позаимствовали у американцев. Хотим проверить, прежде чем принимать решение о покупке. Было бы чрезвычайно полезно протестировать материалы, побывавшие в огне.

Пауза.

– Разве у вас в Риме нет ничего подходящего? Видите ли, дело весьма необычное и…

– К сожалению, ничего подходящего нет, а аппарат будет у нас только до среды. Вы знаете этих американцев. Они и меня обвинят в разглашении государственной тайны, если узнают о нашем разговоре. Я, конечно, не хочу мешать вашей работе, но поймите, Альберто, лучшей возможности по достоинству оценить эту игрушку у нас не будет.

Този колебался.

– Если мы ее купим, я с удовольствием приглашу вас как-нибудь к себе в лабораторию.

Тереза услышала, как звякнула чашка.

– Этот аппарат… Что именно он делает? – дрожащим от волнения голосом спросил Альберто Този.

– Он… он… – Черт! Что за дурная привычка задавать человеку вопрос в самый неподходящий момент?! – …Он просто творит чудеса. Подождите и сами увидите.

Коста был готов взорваться от злости. Вопросы, которыми они с Перони забрасывали братьев, возвращались короткими, грубовато-отрывистыми ответами. Братья даже не пытались увиливать. Возможно, им действительно нечего было сказать. В конце концов Нику осточертело дышать сигаретным дымом, которым окуривал его Микеле, и он, извинившись, вернулся в мастерскую. Работа там продвигалась быстро, и, судя по всему, производство должно было возобновиться в ближайшее время. Залатанную печь уже обвивала новая сияющая труба.

Он прошелся по литейной, пытаясь, по совету Фальконе, представить себя на месте Уриэля: перед огнедышащей печью, где рядом с плавильным тиглем лежит охваченное пламенем тело жены.

Практические вопросы.

Их нужно учитывать. Так сказал Фальконе.

Ник огляделся. Могли ли они пропустить что-то накануне? Трудно сказать. Пол подмели и вымыли. Мусор с затерявшимися в нем возможными уликами вынесли. Картина, которую столь усердно подсовывал им остров – а может быть, и весь город, – оставалась на месте: мучимый раскаянием и умирающий рядом с телом жертвы Уриэль.

Коста подошел к плотникам, только что поставившим на место новые двери. Выглядели они довольно хлипкими и вряд ли могли выдержать более двух ветреных зим. В отличие от рабочих, занятых в особняке, плотники пришли за быстрыми деньгами и задерживаться надолго не собирались. Судя по всему, они облегчили себе задачу, просто скопировав старые двери: взяли пару толстых деревянных панелей около четырех метров в высоту, соединили с помощью внушительного врезного замка и повесили на старые петли, удержавшиеся на месте даже тогда когда пожарные пробивались в литейную с топорами. С причала доносились голоса братьев – Микеле и Габриэль говорили о стекле, химикалиях, временном и температурном режимах, как два кулинара, делящихся секретами старинных рецептов.

Подошедший Перони улыбнулся плотникам. Похоже, это были отец и сын – оба кряжистые, тот, что старше, с бородой.

– Хороший денек, – заметил Перони. – Вы, парни, уже закончили?

– Что нам сказали, то закончили, – ответил отец.

– Так что, братья снова при деле? – спросил Коста.

– А они разве делом занимались? – усмехнулся младший под одобрительное покашливание старшего.

Чувствуя на себе снисходительные взгляды местных, Ник подошел к двери и легонько толкнул обе половинки. Качнувшись, они вернулись в исходное положение, но при этом остались открытыми.

– Здесь нужны пружины, – прокомментировал Перони. – Чтобы закрывались наверняка. Будь это мой дом, я бы поставил. Лентяев в мире хватает, вот и двери нараспашку. Какие уж тут секреты.

– Пружины бы не помешали, – согласился старший из плотников. – Нам сказали заменить, вот мы и заменили. Все вопросы к страховой компании.

– А что, это действительно секрет? – поинтересовался Перони. – Варить стекло?

– Мы стеклом не занимаемся.

Коста слегка потянул на себя обе половинки. Левая стала на место, а вот правая немного не дошла. Не хватило совсем чуть-чуть, так что никто бы и не заметил. И тем не менее в ту ночь было не так. Кто-то намеренно закрыл правую половину. Сама она закрыться не могла. Если только…

Ему вдруг все стало ясно. Запереть дверь Уриэль не мог, потому что ключ не срабатывал. Следовательно, дверь либо была приоткрыта, как сейчас, либо его кто-то впустил.

Ник потянул правую половину. Замок автоматический, а значит, когда Уриэль вошел и закрыл за собой дверь, он сам себя запер в ловушке. Придумано хитро. Уриэль всегда работал по ночам, и кто-то этим воспользовался. Нужно обязательно рассказать Фальконе – может, и пригодится.