Чтение онлайн

— Да что ты, — махнула рукой тетя Люда, — у нас их еще два года назад отобрали.

— Как это? — удивленно воскликнула Наташа.

— Да очень просто, — ответил Виталик. — Целая банда приехала на трех машинах.

— И что? — спросил я.

— Прошлись по избам и все иконы отобрали, — мрачно сказал Виталик.

— Вот это да! — протянул Денис, разочарованный тем, что его новый бизнес подрубили на корню таким бесцеремонным образом.

— У нас, правда, осталась одна картина, — сообщила тетя Люда. — На нее никто не позарился, а картина-то стоящая, старинная, лет двести ей будет. Хотите — покажу.

— Покажите, конечно, — откликнулась Кристина.

— Сейчас принесу, — с этими словами тетя Люда скрылась за печкой в закутке, отгороженном занавеской.

Оттуда послышался утробный вой хозяйской кошки, видимо, не одобрявшей идею показывать старинную реликвию первым встречным.

— Кыш, нечистая! — прикрикнула тетя Люда.

Из-за занавески выпрыгнула кошка, а за нею вышла хозяйка с картиной в руках. Это был мужской портрет, размером приблизительно семьдесят сантиметров на пятьдесят, написанный маслом на холсте. Тетя Люда водрузила его на стол, отошла на несколько шагов и, слегка наклонив голову набок, окинула оценивающим взором свое сокровище. С картины на нас смотрел молодой человек, изображенный стоящим возле стола, на котором лежали какие-то чертежи. Он был одет в богатые одежды и смотрел на всех чуть свысока. Небрежным жестом правой руки он указывал на чертежи, словно они-то и давали ему право даже через двести лет смотреть на всех с непомерным чувством превосходства.

— А кто это? — спросила Кристина.

— Ой, это длинная история, — загадочно ответила тетя Люда, ей явно хотелось, чтобы мы упросили ее рассказать подробнее об этой картине.

— Ну, мать, оседлала своего конька! — воскликнул Виталик. — Я эти сказки уже сто раз слышал…

— Ты слышал, а люди нет, — осекла его Маша.

— Да ну, пойдемте во двор, — поддержал Виталика Николай Иванович.

И они вместе с гармонистом, прихватив недопитую бутылку «Орловской», пошли на улицу. Денис хотел было пойти с ними, но Наташа удержала его.

— Сиди, алкоголик! — шикнула она.

— Ладно тебе, Пух! — огрызнулся он. — В кои-то веки выпить нельзя!

— Перебьешься! — Наташа была неумолима.

— Да успокойтесь. Давайте лучше про эту картину послушаем, — Кристина повернулась к тете Люде. — Расскажите, пожалуйста, кто это нарисован?

— Да вам неинтересно будет, — замялась тетя Люда.

— Расскажите, мы все вас очень просим, — поддержал я Кристину.

— Правда, мам, расскажи, — подхватила Маша.

— Ладно, расскажу, — с еле скрываемым удовольствием согласилась тетя Люда. — Вот только самовар еще поставлю.

Она пошла на террасу и принесла оттуда ведро воды. Залила ее в электросамовар и воткнула штепсель в розетку. После этого тетя Люда уселась за стол, и опершись головой на ладонь, посмотрела на нас умиротворенно и начала свой рассказ:

— Я и не знаю, правда это, неправда. Так бабка моя еще говорила. Вроде как этого на картине Селифоном и звали. А уж потом и всю деревню — Селифоново.

— Чем же он прославился так? — спросила Наташа.

— Да я и говорю. Давно это было, лет двести назад. Деревня эта тогда никак не называлась, а может, и было у нее какое название, да никто его теперь не вспомнит. Принадлежала она одному помещику, отставному поручику Орлову, который считал себя родней братьев Орловых, бывших фаворитами у Екатерины, и очень этим кичился. Рассказывают, что он был дурным и жестоким человеком, и все в деревне боялись его. Так вот с некоторых пор начали крестьяне замечать какого-то незнакомого молодца, который бродил вокруг деревни, будто выискивал что-то. Об этом тотчас доложили Орлову, и он велел изловить этого паренька и привести к нему. Все только и рады были выполнить этот приказ. Каждый хотел для барина постараться, чтобы его задобрить. Впрочем, на это надеялись мало, а больше думали, что на какое-то время злоба хозяйская на того незнакомца обратится, а все покамест вздохнут поспокойнее. Только как ни старались, а изловить его никому не удавалось. А еще в ту пору в деревне жила сирота одна, Акулина. Красоты она, говорят, была необыкновенной. И конечно барин не мог мимо нее пройти спокойно и все время домогался ее. И пришлось бы девице той совсем туго, если бы не жена помещика, которая была женщиной тихой, но над мужем власть имела неограниченную и следила, чтоб он кроме пьянства ничего себе такого не позволял. Впрочем, она болела чахоткой, и жить ей оставалось немного. А бабка старая, у которой жила сирота, надеялась, что, когда барыня помрет, Орлов возьмет Акулину в жены. Бывало ведь такое, что барин в супружницы крепостную брал.

— Однажды вечером, — продолжала тетя Люда, — возвращался помещик с охоты и недалеко от деревни встретил в лесу Акулину. И стал он к ней приставать, но девушка вырвалась и убежала от него. Но каким-то неведомым образом прослышала об этой истории барыня. Она приказала привести к ней девушку и учинила ей допрос. Акулина же ни в чем не сознавалась и даже напротив — выгораживала помещика. Она говорила, что будто бы в лесу напал на нее разбойник, а барин якобы ее спас. Барыня ей, конечно, не поверила, но, подивившись благородству крепостной девки, отпустила ее. Орлов же весь этот разговор подслушал, а может, слуга ему донес. И пришло ему на ум, что неслучайно та девица в лесу оказалась. Не иначе как с разбойником она и якшается, решил он. И приказал барин слуге выследить Акулину. На следующий вечер девушка опять отправилась в лес. Но на этот раз за нею пошел человек, посланный Орловым. И оказалось, что барин как в воду глядел. Действительно, Акулина встречалась с тем самым неуловимым молодцем. Уж когда они познакомиться успели — неизвестно, но, видно, сразу же полюбились друг другу. Слуга все помещику доложил, и тот на следующий день снарядил дворовых следом за Акулиной. И тут им повезло: таки изловили они того парня. Привели его к Орлову. Тот спрашивает: «Как тебя звать?» А молодец отвечает: «Селифаном».

— Селифоном, — поправил я тетю Люду.

— Да ты слушай, не перебивай! — возмутилась она. — Селифаном он назвался. А зачем бродит вокруг — не сказал. Так мол, говорит, вольный я человек, где хочу там и хожу. Ну, барин и приказал запереть его во дворе и мужиков сторожить поставил. Утром, дескать, разберемся, кто давал такую волю, чтоб по барским угодьям гулять?! И Акулину во дворе заперли. А ночью барин проснулся, глядь, а Селифан перед ним стоит. Орлов глаза протирает, а молодец его просит: «Отпусти, барин, Акулину со мной — любое желание твое исполню». Барин растерялся, а Селифан говорит: «Хочешь, коня вороного к утру приведу». Орлов с перепугу и ответил: «Хочу». «Смотри же, сдержи слово — отпусти Акулину со мной», — сказал так Селифан и вон вышел. Тогда барин от испуга оправился и шум поднял. Дворовые люди сбежались, а Орлов сам не поймет, то ли ему сон привиделся, то ли вправду Селифан к нему приходил. Пошли всей толпой во двор. Смотрят, что за чудо: клеть на замке, мужик караульный рядом стоит, а сняли замок — внутри нет никого. Исчез Селифан…

Тут рассказ тети Люды был неожиданным образом прерван. Лампочка часто-часто замигала, потом потускнела и погасла. Маша щелкнула выключателем настольной лампы, стоявшей на буфете, но и она не загорелась.

— Еремин, черт бы его побрал, агрегат свой запустил! — проворчала тетя Люда.

— Какой агрегат? — спросил Денис.

— Да к печке он приладил что-то. Печь топит, и этот агрегат электрический запускает, в доме теплей становится, — пояснила Маша.

— А основное достоинство его в том, что у всех остальных электричество вырубается, — дополнил вошедший Виталик и добавил: — Пойдем морду Еремину набьем.

С этими словами он снова вышел.

— Я с вами! — крикнул Денис, нашедший повод дать выход гневу по поводу того, что Наташа не разрешила ему водки напиться.

И не успели мы возразить, как он умчался вслед за Виталиком.

— Да бог с ними, — махнула рукой тетя Люда. — Я вам дальше пока расскажу. Так вот, значит. На утро вышел Орлов во двор и велел Акулину привести, чтоб пытать ее, куда ее милый пропал? А Селифан и сам тут как тут. Пришел и коня вороного под уздцы привел. Орлов стоит — глазам не верит. А Селифан говорит: «Ну, барин, я свое слово сдержал, и ты свое сдержи. Отпусти Акулину со мной». А помещик — в ответ: «Исполнишь еще два моих желания, тогда отпущу!» «Какие такие два твоих желания?» — спросил Селифан. «Принеси-ка мне мешок чистого золота!» — приказал барин. «Ладно, будет по-твоему», — ответил Селифан. Повернулся и ушел, глазом моргнуть не успели, глядь, — назад идет и мешок тащит. Бросил он свою ношу к ногам Орлова, развязали мешок, а в нем — чистое золото. На зуб пробовали! А барину-то Акулину отпускать не хочется, он и решил обмануть Селифана. «Вот, — говорит, — последнее мое желание. Сделай то, чего не может быть!» А Селифан ему: «Это запросто. Может такое быть, чтоб холоп барина высек?!» Орлов, конечно, отвечает: нет. «Вот тогда, барин, я тебя и высеку!» — с этими словами Селифан выхватил кнут у стоявшего неподалеку конюха и давай тем кнутом помещика стегать. Орлов кричит, дворовые кинулись на Селифана, а тот как заколдованный сделался, крутится, вертится, никто его ухватить не может, а он знай себе барина постегивает. В общем, выпорол он Орлова и сказал: «Эх, барин, хотел я с тобой по-хорошему договориться, да ты сам виноват». Тут на землю, откуда ни возьмись, железная птица спустилась. Все от страха на землю попадали, а Селифан взял Акулину — сели они верхом на птицу и улетели.

— Так вы ж говорили, что его Селифоном звали! — не выдержал я.

— Да ты слушай, это ж еще не все, — ответила тетя Люда.

— Давайте в другой раз, — предложила Кристина, которую рассказ тети Люды утомил настолько, что она была готова идти домой, так и не узнав, при каких загадочных обстоятельствах Селифан превратился в Селифона.

— Да уж я доскажу, — тетя Люда была неумолима. — Сами просили, теперь терпите.

Кристина тяжело вздохнула и приготовилась слушать дальше шахерезады про Селифана, но неожиданно со стороны дома Еремина донесся такой звериный рев, что мы испугались и побежали на крик. Навстречу нам шли, матерясь на ходу, Николай Иванович, гармонист, Виталик и Денис. Вслед им продолжал нечленораздельно реветь Еремин, колхозный умелец, электрик-самородок, который, несмотря на то что был пьян, сумел дать достойный отпор соседям, покушавшимся на его творение.

— Денис, что вы там устроили?! — сердитым голосом спросила Наташа мужа.

— А что сразу Денис-то?! — возмутился тот.

— Ладно, пойдемте-ка домой, — Кристина решила, что наступил подходящий момент, чтоб отделаться от хранительницы народных преданий.

Мы пожелали всем спокойной ночи, в том числе и тете Люде, которая явно не ожидала такого оборота и растерянно глядела на нас, не зная, что предпринять, чтобы не дать нам уйти. В конце концов, со словами «Пойду, провожу вас», она пошла следом за нами. Мы обогнули Пафнутьевский параллелепипед, подошли к дому и возле крыльца сняли обувь, переобувшись в тапочки, оставленные на нижней ступеньке. Тетя Люда поднялась на крыльцо в своих сапогах. Мы еще минут пятнадцать стояли у двери, обсуждая вопросы нашего дальнейшего обустройства. Тетя Люда давала дельные советы, подкрепляя их рассказами о злоключениях знакомых, которые этим советам не следовали. Наконец, Кристине удалось в очередной раз пожелать спокойной ночи соседке, и мы даже успели войти в дом. Но когда моя жена закрывала за собой дверь, тетя Люда изловчилась и протиснулась внутрь.