Чтение онлайн

В самой комнате Хелльстрома за многие годы грубые серые стены покрылись различными планами и набросками, показывающими рост Улья. Он никогда не снимал их - расточительная особенность характера, которую Улей прощал нескольким избранным работникам. И теперь на этих стенах был густой слой штукатурки, исписанной записями, по которым можно было изучить историю Улья.

Несмотря на то, что у него комната была попросторнее, чем у других, обстановка ее соответствовала стандартам Улья: кровать из бетонных плит, накрытых необработанной кожей под пенистой подкладкой, стулья той же конструкции, стол с керамической зеленовато-прозрачной столешницей, поддерживаемой опорами из застывшей пластмассы, двенадцать металлических шкафчиков, изготовленных во Внешнем Мире (шкафчики Улья были более крепкими, но он любил те из-за дорогих воспоминаний), консоль с экранами и линией прямой связи с центральным компьютером. Платяной шкаф с одеждой Чужаков в одном углу комнаты сразу указывал на него, как на одного из главных работников, которые представляли Улей в том опасном мире, который находился за их периметром. Кроме двух переносных ламп, одна из которых висела над столом, а другая - над консолью, комната освещалась трубчатыми лампами, располагавшимися на стыке потолка и стен, как это было принято повсюду, во всех галереях, туннелях и комнатах Улья.

Он мог занять одну из более новых и усовершенствованных комнат на нижних уровнях, но Хелльстром предпочитал эту, занятую им с того дня, как его праматерь отправилась в чан... "став одной из нас".

Хелльстром шагал взад-вперед по кафелю пола, с беспокойством думая о Чужаке. Кого этот человек представляет? Конечно, он хочет попасть сюда не из праздного любопытства. Хелльстром нутром чувствовал, что мощные силы Внешнего Мира медленно обращают свое смертоносное внимание к Улью.

Он понимал, что не может больше откладывать свой ответ. Наблюдатели потеряют покой, станут раздраженными. Им необходима твердая рука и чувство, что предпринимаются соответствующие действия. Хелльстром наклонился над консолью, закодировал инструкции и послал их в передающую систему. Они пересекут весь муравейник. Главные работники предпримут предписанные действия. Каждый работник, выбранный этой передающей системой, через центральный компьютер Улья увидит жесты-команды на экране. Молчаливый язык Улья включит их в общую систему защиты.

Вообще-то, как и многие главные работники Улья, которые могли использовать подобного рода связь, Хелльстром знал, сколь тонка на самом деле эта система защиты. И вот теперь понимание этого вызвало в нем страх, и ему очень захотелось мысленного забвения и пустоты, во что погружено сознание обыкновенного работника, которого заботят только его непосредственные задачи.

Преследуемый этим страхом, Хелльстром открыл ящик стола и извлек папку с пометкой "Джулиус Портер". Обычная метка, проставляемая на папке, указывала на то, что случилось с телом Портера, словно он являлся отбракованным для генофонда материалом, и записи из папки сохраняются лишь для оценки потомства, но у Портера не было никакого потомства в Улье. Он только принес с собой ощущение таинственной угрозы, которую так и оставил неразгаданной. Что-то в новом Чужаке заставило Хелльстрома подумать о Портере. Хелльстром доверял подобным инстинктам. Он просмотрел почти набегавшие друг на друга строчки зашифрованной в коде Улья информации. По документам, которые были у него Портер являлся работником балтиморской корпорации "Все для фейерверков". В конце он что-то пробубнил насчет "Агентства". Это Агентство представляло в его пораженном ужасом мозгу нечто, что отомстит за него.

Агентство.

Теперь Хелльстром сожалел, что они поторопились отправить Портера в чан. Да, с его стороны это просто неосмотрительно и беспечно.

Идея причинять боль живым людям шла, однако, вразрез с идеологией Улья. Боль - это нечто знакомое. Когда боль поражала работника и ее нельзя было облегчить, тот мог быть отправлен в чан. Чужаки так не поступали, но такова была характерная особенность Улья. Убивали - чтобы есть, чтобы выжить. Убийство может причинить боль, но она быстро проходит. Агонию не продлевали. О, выживание может заставить действовать и по-другому, но Улей избегал этого.

Вскоре Хелльстром отложил папку в сторону, нажал кнопку на дисплее. Он попросил одного из наблюдателей, находившихся в караульной комнате сарая-студии. Устройство передачи голоса было изобретено в Улье, и, дожидаясь ответа, Хелльстром восхитился его функциональной лаконичностью. Скоро на экране над устройством появилось изображение Старого Харви. Голос его слегка дрожал. "Старому Харви давно пора отправляться в чан, - подумал Хелльстром, - но с этим можно и подождать, поскольку его способности требовались Улью, особенно сейчас". Старый Харви был одним из первых, выращенных в Улье. И его потомки разбросаны по всему Улью. Он также знал обычаи Чужаков, и его помощь в обеспечении безопасности Улья трудно было переоценить.

Они открыто говорили по внутренней сети. Не было ни малейшего шанса, что Чужаки могли вскрыть электронную защиту Улья. В этой области специалисты Улья намного опередили Чужаков.

– Разумеется, ты уже знаешь о нарушителе?
– спросил Хелльстром.

– Да.

– Ты лично наблюдал за ним?

– Да. Я послал женщину предупредить тебя.

– Что он делает?

– Просто наблюдает. В основном, в бинокль.

– Есть ли кто-нибудь из наших снаружи?

– Нет.

– Запланированы ли какие-либо работы снаружи?

– Только посылка - алмазы для буров пятьдесят первого уровня.

– Не принимайте ее без меня.

– Хорошо.

– Существует ли вероятность того, что он имеет передающие устройства, с помощью которых можно следить за его деятельностью?

– У Портера не было таких приборов.

Хелльстром подавил раздражение, но отметил, что мимо внимания Старого Харви тоже не прошла незамеченной эта связь.

– Я имел в виду, завершена ли проверка?

– Пока нет, но скоро будет закончена.

– Ладно, будьте внимательны, - сказал Хелльстром.

– Конечно.

– Скажешь мне, когда закончите.

– Да.

– Как насчет воздушных средств?
– поинтересовался Хелльстром.
– Есть что-нибудь?

– Два реактивных самолета прошли на большой высоте больше часа назад.

– Были замечены какие-либо признаки зондирования?

– Никаких. Обычные коммерческие. Вне всякого сомнения.

– Похоже, Чужак намерен расположиться там надолго?

– У него в рюкзаке завтрак. Мы полагаем, он решил уйти, когда настанет ночь. Мы регулярно облучаем его на низкой частоте, чтобы заставлять нервничать.

– Превосходно.
– Хелльстром кивнул самому себе.
– Продолжайте воздействовать на него этими частотами. Когда люди раздражены, они совершают ошибки. Но не переусердствуйте - вы можете заставить его сняться с места до наступления темноты.

– Понимаю, - ответил старый Харви.

– А теперь, что касается той женщины, которая дожидается возле фургона на внешнем периметре: как с ней?

– Мы с нее глаз не спускаем. Чужак пришел оттуда. Мы полагаем, они связаны.
– Старый Харви прокашлялся с громким хриплым звуком, выдававшим его возраст. Хелльстром тут же осознал, что Старому Харви должно быть более двухсот лет и это очень солидный возраст для одного из первых колонистов, который так и не воспользовался преимуществами той жизни, какую предоставляет Улей.

– Несомненно, они связаны, - подтвердил Хелльстром.

– А может, они просто случайно забрели сюда?
– спросил Старый Харви.

– Ты что, в самом деле допускаешь такое?
– спросил в свою очередь Хелльстром.

Старый колонист ответил после долгой паузы:

– Вряд ли, но возможно.

– Я думаю, они оттуда же, откуда и Портер, - заметил Хелльстром.

– Следует ли нашим людям на Востоке прощупать, что представляет собой корпорация "Все для Фейерверков?
– спросил Старый Харви.

– Нет. Это может выдать сферу нашего влияния. Я думаю, нужно проявлять предельную осторожность - особенно, если эти двое появились здесь, чтобы узнать, что же случилось с Портером.