Чтение онлайн

Мисс Мэтфилд равнодушно осведомилась, что за человек мистер Уорвик, и в то время как Нормен отвечал ей, девушка принесла им две половинки грейпфрута, сок которого, видимо, уже раньше пошел в употребление. Не успели они поговорить об Уорвике (мисс Мэтфилд пришла к заключению, что он просто старый осел), как им подали какой-то подозрительный густой суп, с виду напоминавший гуммиарабик, но без его специфического запаха.

Мисс Мэтфилд с трудом проглотила три ложки и с ужасом посмотрела в свою тарелку. Там плавало что-то темное, маленькое, раздавленное. Она различила ножки. Рывком отодвинула тарелку.

— В чем дело, Лилиан? Вам не нравится суп?

Она указала ложкой на посторонний предмет в супе.

Мистер Бертли наклонился через стол и уставился на него сквозь очки.

— Да неужели!.. Клянусь Богом, это… Неужели? Ах, как это неприятно. Беда с этими иностранцами. Как вы думаете, сказать им?

— Если вы не скажете, так я скажу, — объявила мисс Мэтфилд с негодованием. — Какая мерзость!

Но сказать было некому. Даже свирепый усач исчез куда-то. Можно было подумать, что вся прислуга спряталась на кухне. Мисс Мэтфилд окончательно убедилась, что инстинкт, как всегда, не обманул ее: Нормен выбрал премерзкий ресторан. В довершение всего она была очень голодна, потому что мало ела за завтраком.

Третьего представителя здешнего персонала, которого они наконец узрели, бранить за суп было явно бесполезно, ибо этот древний и угрюмый чужеземец ведал только винами. Подойдя к мистеру Бертли (который в эту минуту довольно безуспешно пытался рассказать какой-то смешной случай в их колледже), он протянул ему карточку вин, изукрашенную следами грязных пальцев, и с апатичным видом ожидал распоряжений.

— Ага! — воскликнул мистер Бертли с шумной веселостью. — Давайте выпьем чего-нибудь, хорошо? Как по-вашему, одолеем целую бутылку? Я думаю, одолеем. Да, решено, возьмем целую бутылку. Теперь посмотрим, что у них есть. Вы какое будете пить, Лилиан, — красное или белое? Мне все равно, выбирайте вы.

— Пожалуй, лучше красное. Например, бургундское.

«Оно больше насыщает, — подумала она. — В конце концов, если поесть хлеба с маслом и запить бургундским, то можно будет заглушить голод». На обед она уже не надеялась.

— Бургундское так бургундское, — воскликнул мистер Бертли тоном беззаботного кутилы-мушкетера. — Значит дайте нам номер одиннадцатый.

— Вы денег дайте, — пробурчал древний иностранец на ломаном английском языке.

— Денег? Сейчас будут вам деньги. — Мистер Бертли подмигнул мисс Мэтфилд и улыбнулся ей. Она ответила улыбкой, немного растроганная тем, что он так явно наслаждался и находил все великолепным. Бедный Нормен!

— В следующий раз, когда вы приедете домой, вы непременно должны побывать в нашем колледже, — сказал он. — Вам у нас понравится. Среди сотрудников есть несколько веселых ребят, да и студенты — народ неплохой. У нас бывают вечеринки с танцами, а летом играют в теннис. Колледж растет. Через год-другой, если мне удастся подкопить денег, я смогу вступить в товарищество. Недурно, а? Дело в том, — он понизил голос, словно боялся быть услышанным служанкой, которая только что поставила перед каждым из них по тарелке с микроскопическим кусочком рыбы и не уходила, как будто желая посмотреть, хватит ли у них смелости есть эту рыбу, — дело в том, что я лучше других умею ладить со стариком. Он прямо-таки полюбил меня и считает, что у меня больше энергии, чем у других. И это верно, — добавил он, глубокомысленно глядя на Лилиан. — Хотелось бы, чтобы вы приехали к нам и посмотрели сами, как я работаю.

Мисс Мэтфилд обещала приехать, если удастся, и, пока древний лакей наливал вино в бокалы, стала объяснять, как ей трудно делать то, что хочет, — то одно мешает, то другое. Потом, согретая бургундским, твердо решив изгнать из их беседы «старого Уорвика», она принялась рассказывать Нормену о конторе, о Бэрпенфилде. Он слушал внимательно, но с несколько покровительственным видом. Должно быть, в последнее время, с тех пор как он был на таком хорошем счету у старого Уорвика, он преисполнился уважения к себе. «Что ж, — думала она, — все мужчины похожи друг на друга: все они влюблены в себя». Впрочем, по тому, как Нормен на нее поглядывал, видно было, что он и в нее тоже влюблен по-прежнему, и это было очень приятно. Она казалась себе час от часу все красивее и соблазнительнее.

Зато обед, который им подавали, вовсе не казался ей лучше, чем вначале. Цыплята были далеко не шедевром. Должно быть, этот ресторан, подобно многим ресторанам в Сохо, дал обязательство потреблять только те части птицы, которые нельзя отнести ни к грудке, ни к крылышкам, ни к ножкам: он специализировался на приготовлении цыплячьей кожи. Салат был съедобен, но его листья, должно быть, выросли на каких-нибудь лондонских задворках, под закоптелыми кустами бирючины. На сладкое подали очень скудные порции мороженого, вместе с бумагой, в которой оно было доставлено в фургоне развозчика, и некоторой дозой мутной жидкости, которая, очевидно, часа два тому назад была еще мороженым. Таков был этот жалкий обед. Даже у Нормена, кажется, явилось подозрение, что он не вполне хорош, но он этого не высказал, вероятно, из лояльности к старому Уорвику. Мисс Мэтфилд с горя выпила два полных стакана бургундского, и оно немного ударило ей в голову, так что все вокруг казалось больше и звуки громче, чем на самом деле. Перед кофе ей вдруг захотелось смеяться при мысли о том, что Нормен увезет свои желтые усики обратно в Честерверн, к старому Уорвику. После горького черного кофе это дурацкое состояние прошло. За кофе они с Норменом курили. У Нормена на красноватом лбу выступила испарина, а очки слегка запотели. Он вспоминал былые времена и сентиментально улыбался ей из-за стоявшей между ними перечницы.

Пора было уходить. Свирепый иностранец вдруг вспомнил об их присутствии, принес счет, получил деньги, отдал сдачу, смахнул со стола в карман чаевые и выставил их на улицу, где воздух показался им сразу удивительно свежим и чистым. Они пришли в «Колладиум» как раз вовремя, через несколько минут после начала второго сеанса. Театр, как всегда, осаждала толпа любителей развлечений, в багровом свете ламп у входа походившая на сонм демонов. Нормен не совсем уверенно повел свою даму по коридорам, устланным толстыми коврами.

— Да ведь контролер как будто кричал нам «налево и вверх по лестнице»? — спросила мисс Мэтфилд. У нее немного болела голова. («Эти багровые огни у входа мучительны, как головная боль. А может быть, виновато бургундское?») — Да, знаете, я отлично помню, что он сказал «налево».

— Я не слыхал, — возразил Нормен не особенно любезным тоном. Он был в некотором затруднении. — Может быть, он это сказал не нам, а кому-нибудь другому?

Она несколько недоверчиво пошла за ним по проходу в партер, где было так накурено, что дым ходил волнами, как после пожара. Девицы с программами указывали публике места, но пришлось бы дожидаться очереди, а Нормен ждать не хотел, боясь, как бы кто не занял его замечательные места. Он пошел вперед, глядя то на билеты, то на нумерованные ряды кресел, и наконец отыскал нужный ряд. Они протиснулись мимо уже сидевших, нашли свои места и сели.

— Здесь хорошо, не правда ли? — сказал Нормен, отдуваясь. — Чудные места, а? — Он с торжеством посмотрел вокруг. Зажигались огни, оркестр настраивал инструменты, и зал быстро наполнялся. Головная боль у мисс Мэтфилд прошла, только иногда ломило в висках.

— Как насчет программы? — сказал Нормен и стал суетливо делать знаки, но ни одна из девушек не замечала их.

Тут по их ряду пробрались двое высоких мужчин решительного вида, с вульгарными лицами, квадратными челюстями и сигарами в зубах. Они остановились подле мистера Бертли и мисс Мэтфилд.

— Эй, послушайте! — крикнул один из них контролерше, посмотрев предварительно на свой билет. — Вы нам правильно указали ряд?

Очевидно, ряд был указан правильно, потому что он обратился теперь к Нормену.

— Кажется, вы сели не на свои места, приятель, — сказал он довольно мирным тоном.

— Не думаю, — возразил Нормен резко. Он вынул билеты и уверенно посмотрел на них.

— А вот я вам сейчас докажу. — У этого мужчины голос был громкий, один из тех голосов, которые привлекают всеобщее внимание. — Ряд Ф, номера четырнадцать и пятнадцать. Верно? Ну, так это мои места, я их купил и заплатил за них. Спросите у контролерши, она нам их указала.