Чтение онлайн

– Хмм, – сказал я. – Да пожалуй что и нет.

В действительности я был в этом ой как не уверен, но спорить с Макканном не хотелось. Да и русалка была – во всяком случае, так мне казалось – вполне довольна своей участью. Она не выглядела промерзшей, рыбы ее не кусали, и когда она ныряла вглубь с невидимой нам поверхности и махала восхищенным зрителям руками, улыбка у нее была хорошая, нормальная, а не как у стюардесс на самолете. К тому же она была надежно защищена от не в меру любострастных посетителей, разве что у тех нашелся бы под рукой акваланг либо заряд пластита, способный расшибить это стекло. А что насчет эксплуатации – кого же из нас не эксплуатируют. Неужели Макканн предпочел бы усадить ее за кассовый аппарат в каком-нибудь магазине или за пишущую машинку в конторе? Ей там что, лучше было бы?

Я знавал людей, которые одеваются в костюмы с Сэвил-роу и обуваются от Гуччи, а сами – ублюдки ублюдками, так чего же тут плохого, если хорошая девочка оденется полувоблой? Кой хрен, а мы-то сами, разве мы не оделись сегодня не так, как всегда, а так, как пускают в подобные заведения? Если бы мы с Макканном не смирились с общепринятыми условностями, хрен бы нас сюда пустили, вон там какие громилы у двери.

И даже в бытность мою Уэйрдом, Человеком В Черном С Зачесанными Назад Набриолиненными Волосами И Бородой И Зеркальными Очками, даже тогда я выряжался, это было для меня чем-то вроде униформы, потому что люди привыкли к этому и ожидали, что я буду одеваться именно так, а в этом же как раз все и дело, именно это делает форму формой, а не какие-то там правила и уставы… Господи Иисусе, да сколько я видел детишек, одевающихся точь-в-точь одинаково и при этом заявляющих, что это они для того, чтобы «отличаться», «не быть, как все». Э-хе-хе.

– Моя очередь, – сказал Макканн. – Тебе чего?

Я взглянул на свой стакан. Господи, уже пустой. А кресла тут очень удобные. Мы договаривались, что зайдем сюда только посмотреть, примем по одной и двинем дальше, но снаружи холод и слякоть, и вообще… да кой черт. Денег в кармане достаточно. Если Макканн окажется на мели, одолжу ему малость. А кончится все тем, что пойду искать кэрри навынос, очень даже свободно.

– То же самое, – сказал я. – Только пусть они там со льдом полегче.

Через несколько стаканов Макканн пришел к убеждению, что русалка все время на него поглядывает, – машет и улыбается вроде как бы и всем, а глазами на него стреляет. Но к тому времени, когда он почти уже уговорил себя подойти к стеклу и тоже ей помахать, а может, даже написать на бумажке и показать ей свой адрес или записку с вопросом, что она делает после работы, вернувшись из стихии водной в воздушную, и не нужна ли ей помощь при переодевании из мокрого в сухое, русалки в аквариуме не стало – она метнулась вверх, вильнула пластиковым, в крупную зеленую чешуйку, хвостом и исчезла.

– Ушла, – вздохнул Макканн.

– Уплыла, – уточнил я. – Ей невтерпеж уже было с тобой познакомиться, вот сейчас переоденется и спросит, что занесло такого, как ты, добропорядочного марксиста в этот капиталистический вертеп.

– Да иди ты, – отмахнулся Макканн и положил голову ухом на стол, пытаясь рассмотреть поверхность воды, через которую ускользнула русалка.

– Нашел, значит, новую вертихвостку, – сострил я.

– Вернись, цыпа, – простонал Макканн, не поднимая головы со стола.

Цыпа? Из рыбы в птицу меньше чем за минуту? Завидная скорость эволюции. Я окинул бар взглядом. Собственно говоря, мне не стоило так иронизировать над Макканном. Здесь было полным-полно привлекательных женщин, от некоторых из них я бы совсем не отказался. Та, что стояла у стойки, водрузив ногу на медный поручень, очень походила на Инес. Те же всклокоченные, но при этом великолепно ухоженные волосы, та же длинная спина, та же непринужденная поза и, уж без всяких сомнений, те же ягодицы. На этой, у стойки, женщине были светло-коричневые брюки; Инес тоже любила ходить в брюках. Ноги у нее были вполне приличные (хотя сама она так не считала), а уж задница просто сказочная.

Я подал знак одной из официанток и вернулся к созерцанию женщины напополам с размышлениями об Инес. Ах, Инес, Инес, моя сука в брюках, моя salope в salopettes. [51] Пожалуй, только она и смогла причинить мне настоящую боль – потому что я мало-помалу поверил, что у нас с ней надолго, навсегда. Ни до, ни после мне и в голову не приходило, что мои отношения с какой-нибудь женщиной могут оказаться постоянными. Я всегда принимал за данность, что они либо жалеют меня, либо удовлетворяют свое любопытство, либо попросту связались со мной по ошибке.

Я всегда считал себя парнем, который подхватывает женщин примерно как мяч на отскоке, если повезет оказаться в нужный момент в нужном месте; мне казалось практически невозможным, что кто-то может привязаться ко мне по причине каких-то там моих личных достоинств. И даже когда элементарная статистика начала опровергать эту теорию, я попросту решил, что все эти женщины, которые бросаются на меня или не убегают с криком «помогите», когда я на них бросаюсь, поступают так исключительно потому, что я знаменит, что я «рок-звезда». Одним словом, я никогда не питал больших надежд, а потому никогда не испытывал и больших разочарований. Может быть, я бессознательно старался не вляпаться в отношения, которые могли бы мне напомнить жуткий, подобный бесконечной войне брак моих родителей, – но именно бессознательно; ни о чем подобном я тогда не думал. Я попросту считал себя малопривлекательным типом, которого если и подберут, то только со вздохом, когда все приятные, симпатичные парни разойдутся по рукам.

Но Инес просочилась через все мои оборонительные линии. Не знаю, может быть, у нее были свои представления – насчет постоянства, а может, и создания семьи, – и они оказались сильнее моих, довольно случайных и безосновательных, а потому я начал медленно, постепенно их впитывать… хрен его знает, как оно там было, но в конечном итоге Инес проросла в меня, стала моей частью, и рвать потом пришлось по живому, через кровь и муку.

Кой хрен, да мне не так-то уж было и обидно, что она пилилась с Дейви (ой ли? А потом, когда я сошелся с Кристиной, разве не было это местью? Не знаю, не знаю…), но вот то, что они занимались этим так долго и таились так старательно, вот это малость меня достало. А после той ночи, когда я увидел их в свете стробов, они враз все прекратили. Не знаю уж почему, но это было еще хуже, много хуже.

Собственно говоря, я был отнюдь не против получить уважительный предлог, чтобы поразвлечься для разнообразия на стороне, сохраняя при этом Инес как надежную пристань, и охотно предоставил бы ей аналогичную свободу. О, эти блаженные дни, когда человеку и бояться-то было считай что нечего, за исключением венерических болезней, да, в моем случае, иска о признании отцовства. Инес и Дейви могли спокойно продолжать свои игры, никто не стал бы на них кукситься, я говорю это, положив руку на сердце. А они возьми да поклянись, что никогда больше, а я остался с мучительным, ноющим ощущением, что в первую руку все это не должно было иметь такого уж большого значения.

Признаться по секрету, я и сейчас считаю, что в основном мы тогда правильно рассматривали свои отношения, и я все еще считаю, что наше общество слишком уж носится с сексом и связанной с ним верностью, но сейчас, пожалуй, не самое время, чтобы кричать об этом на всех углах.

– Тебе что? – спросил я. – То же самое? Макканн вытряхнул из стакана последние капли и кивнул. Я поискал глазами официантку – ту, которую подзывал раньше, – но она куда-то запропастилась. Тогда я отловил проходившего неподалеку официанта и заказал нам по две порции; это казалось мне вполне разумной предосторожностью на случай, если обслуживающий персонал и дальше будет обслуживать нас с той же расхлябанностью, что и так и не обслужившая нас официантка. У меня мелькнула было мысль, а не уклонилась ли она от исполнения своих прямых (по отношению к нам) обязанностей намеренно, из тех соображений, что нам уже хватит, однако это представлялось до крайности маловероятным, потому что я себя чувствовал вполне еще трезвым, да и Макканн, похоже, тоже.

– Схожу пописаю, – сказал мне Макканн. Я кивнул. Вставая, он покачнулся и едва не упал, но я прекрасно знал, что это просто больная нога, последствия давнего несчастного случая, вот такая в наших доках техника безопасности, хорошо еще жив остался, так что удивляться было нечему. Я вернулся к созерцанию девицы со сказочной жопой. Она действительно походила на Инес. К этому времени я успел уже увидеть ее лицо, и лицо у нее было совсем не такое, как у Инес, но зато все остальное точь-в-точь.