Улицы Севильи
Шрифт:
— Поздоровайся, Саша! — приказал Андрей.
— Здравствуйте, — не глядя на гостью, пробормотала девочка, уткнувшись в плечо отца.
— Здравствуй, Сашенька! — сказала Олеся, улыбаясь. Она не могла скрыть своей нежности, и ей казалось, что сейчас они все поймут, они узнают ее!
«Ничего себе актриса!» — молча возмутилась мать, и Олеся прочла это в ее взгляде.
— Тебе понравилась игрушка, доченька? — спросил Андрей, поднимая за подбородок Сашкину мордочку.
— Нет, — буркнула она и снова уткнулась в его плечо.
— Почему? — Олеся не выдержала и протянула девочке руку.
— Не трогайте меня! — Сашка резко дернулась и с откровенной ненавистью, на которую способны только дети, посмотрела ей в глаза. — Я не хочу!
— Саша… — начал было Андрей.
— Не хочу! — перебила его дочка. — Я не хочу ее видеть, никогда!
И, развернувшись, она стремительно выскочила из кухни, громко всхлипывая.
Олеся закрыла лицо руками, запустив пальцы в густые белые волосы.
— Не могу больше! — прошептала она.
— Пойдем в гостиную, — Андрей обнял ее за плечи.
— Расстроили ребенка, говорила же я! — пробормотала мама им вслед.
— Вы ничего не понимаете! — Андрей возмущенно обернулся.
— Только ты все понимаешь! — парировала теща, собирая посуду со стола.
Олеся с мужем прошли в темную гостиную.
— Может, потанцуем? — предложил он. — Понимаю, это нелепо, но тут у меня твоя любимая песня. Наша песня.
Он включил магнитофон, заиграла медленная мелодия «Nothing gonna change my love to you», Андрей обнял жену, Олеся положила голову ему на плечо и вспомнила, как они танцевали раньше под эту же песню, и она всегда во всех ресторанах просила исполнить ее для них. Это была их песня. Да, Олеся стала другим человеком, но это не изменило его любви к ней.
— Если будет нужно, я уйду к тебе, — сказал он, — так что не бойся. Я на твоей стороне.
— Ты скучаешь по той Олесе? — спросила она, со страхом ожидая ответа.
— Я настолько счастлив сейчас, что не могу скучать. — Он еще крепче прижал ее к себе, и Олеся окончательно успокоилась и закрыла глаза, прислушиваясь к любимой мелодии.
И тут песня оборвалась, зажегся свет.
Вздрогнув, Олеся открыла глаза. Мама стояла рядом со штепселем в руке.
— Как же тебе не стыдно? — Она с осуждением смотрела на зятя. — Неужели ничего святого нет? Это же была любимая песня Олесеньки, здесь висит ее портрет, а ты… И года ведь не прошло!
— Простите, — прошептала Олеся, выбежала в коридор и, накинув куртку, отперла входную дверь. Отперла мгновенно, ведь она знала эти замки, но никто не обратил на это внимания, — и выскочила на лестничную площадку. Андрей выбежал следом.
Он догнал ее уже у машины, Олеся не могла сдерживать слезы, она горько рыдала, облокотившись на дверь.
— Даже песню мою у меня отняли! — сказала она сквозь слезы, и ему нечего было возразить.
— Мы вернем тебе все! — пообещал муж. — Все, что у тебя отняли. Просто потребуется время.
«Какие же все мужики мерзавцы!» — думала в этот момент Мария Семеновна…
Настя закрыла Книгу книг и огорченно вздохнула. Бедная Олеся! Сколько всего ей уже пришлось вынести, а конца ее мучениям пока не видать! Проклятые часы! Что же было в них такого, почему они смогли разрушить жизнь человека? Удастся ли ей узнать это с помощью Книги книг?
Настя снова открыла страницу, подсказанную ей интуицией, — страницу восемь.
Холмы, покрытые густой растительностью. Влажный, субтропический климат, джунгли, похожие на южноамериканские. «Бразилия!» — вспомнила она.
Она медленно продвигалась вперед, видела глубокие полноводные реки, крокодилов, лежавших в мутной воде, и снова леса, и ярких птиц, и огромных ящериц, и большие зеленые листья деревьев, и их ветви, опутанные лианами, и непроходимые чащи, а потом леса расступились, появились горы. Настя продвигалась все дальше, все выше, все глубже, пока не остановилась там, куда много веков не ступала нога человека. На земле была выложена из камней круглая площадка с двенадцатью делениями, напоминавшими циферблат, и две каменные стрелки. Сзади в скале виднелось небольшое круглое углубление, по размеру вполне подходящее для часов, дальше шла глухая стена, но было ясно, что все здесь — творение рук человеческих, и за этой стеной находилось нечто гипнотизирующее, подчиняющее себе любого. Нечто, ради чего стоило убивать. За эту стену нельзя было проникнуть, но для Книги книг нет ничего невозможного. И взгляду Насти открылись золотые россыпи, изумрудные горы и каменные сундуки, наполненные драгоценностями. В мире не было эквивалента этим сокровищам, они были поистине бесценны!..
— Господи! — прошептала Настя. — Если бы Олеся только знала!
Но она никогда не откроет своей старшей подруге тайну тех часов, никогда ни придет сюда сама, никогда не расскажет об увиденном. Сокровища могут принести только несчастья, только страдания и беды. И девочке, прошедшей такой длинный путь духовного совершенствования, это стало очевидным.
Настя закрыла книгу и подняла голову. Учитель стоял перед ней, устремив взгляд на страницу.
— Удивительно! — улыбнулась она.
— Муж попросил Бога вернуть ему жену — и вот она вернулась! — заметил тот в ответ. — Поговорим о мечте? Если ты еще не устала, конечно…
— Поговорим, — ответила девочка.
— Страница 345. И еще. Пора бы уже прекратить читать с помощью Книги только настоящее. Здесь ты можешь найти и прошлое — в людских воспоминаниях. Его субъективное восприятие, конечно. Попробуй.
Небольшой городок в Южной Испании. Место, далекое от туристических маршрутов, тихое, спокойное, с неторопливым течением жизни. Неделя праздников. Самая красивая девушка города надевает свой праздничный наряд — черную кофту, с отделанным кружевом вырезом «a-la Кармен», и черную же юбку, расшитую золотыми цветами. Ее неожиданно светлая для юга кожа, волнистые волосы цвета чистого золота и огромные черные глаза привели к тому, что слава о красоте девушки разнеслась по всему побережью, а необыкновенно подходившее ей имя Дорада — «золотая девушка» — стало известно всем. Стоя перед зеркалом, Дорада улыбалась, представляя, какой ажиотаж вызовет ее появление на празднике.
Она вышла из дома и направилась по мощенной брусчаткой мостовой к главной площади города, где сегодня самые ловкие юноши будут демонстрировать свое умение, а потом их ждут веселые танцы при свете факелов. Сколько предложений руки и сердца услышит она этим вечером?
В красных отблесках огня Дорада действительно услышала множество признаний, множество заманчивых предложений, самые лучшие женихи Южной Испании были у ее ног, но сегодня девушка вовсе не замечала их. Взгляд ее прекрасных черных глаз был прикован к скромно сидевшему у костра Иносентио Медине, худому, бледному, необычайно застенчивому юноше, чье имя также удивительно соответствовало его натуре, ведь оно означало — «невинный». Дорада несколько раз ловила на себе его взгляд, но как только она поднимала глаза, он тут же опускал свои и при этом мучительно краснел, отворачиваясь. Обычно подобная стеснительность, свойственная влюбленным, забавляла девушку, но теперь ей было не смешно.
— Прости, я сейчас. — Она вырвала свою руку из рук очередного настойчивого поклонника и приблизилась к сидевшему у костра Иносентио. — Добрый вечер! — поздоровалась она и продолжила: — Я так полагаю, что мне не удастся дождаться, когда ты пригласишь меня потанцевать. Поэтому мне остается только самой пригласить тебя. — И она протянула ему руку.
— Зачем ты так? — вдруг спросил он. — Разве это смешно?
— А разве я смеюсь? — возразила она. — Ты что, видишь улыбку на моем лице? Пойдем! Или я должна понимать это как отказ?