Улика на память
Шрифт:
Дрожь прошлась по коже. Страх, только уже не тот, что сковывал минутой ранее, а другой – более сильный, и более действенный – привел Димона в ярость.
Увидев подплывающего Артема, Димон приготовился к прыжку. И как только Артем ударил всей пятерней по стенке, Димон прыгнул. Он плыл и думал, что мужчина сейчас смотрит ему вслед, подмечает каждое движение, следит за ним пристально, как опасный хищник следит за своей жертвой.
Мысли о мужчине в сером свитере оттеснили мысли о странном самочувствии и внезапном недомогании. Димон действовал на автомате, плыл машинально (плыл, как рыба), оставив далеко позади озадаченного Вальку Потапова.
Команда Димона одержала победу! Это была чистая победа.
В раздевалке Димону сделалось плохо, закружилась голова. Артем протянул воду, а Пашка, забежав в раздевалку, закричал:
– Парни, наша взяла! Дим, ты чего такой?
Димон рассказал о своих ощущениях.
– Ни с того ни с сего, говоришь?
– В одно мгновение началось.
– Что ты сегодня ел?
– Ничего такого.
– Похоже на отравление.
– Это не отравление.
– А что и где ты пил?
– Дома пил чай, потом у Артема минералку взял. У ребят минералку пил, когда от дыма в горле запершило.
– Минералку?
– Ну да. У Вальки.
В задумчивости Пашка простоял минуты полторы, потом бросил на скамью полотенце и сжал кулаки.
– Приглашение в пиццерию, костер, минералка…
– Паш, ты чего? – спросил Генка.
– Сейчас узнаешь, – Пашка выбежал из раздевалки.
Обратно он вернулся с Лехой. Тот вырывался, но Пашка практически силой затащил его в раздевалку.
– Говори, урод! – приказал он.
– Мне нечего сказать.
– Говори, или хуже будет. Что было в минералке, которую Валька подсунул Димону?
– Ничего там не было.
– А зачем Игорь жег бумагу?
Леха молчал.
– Не скажешь правду, сейчас позовем тренера и отвезем Димона в больницу. Там у него возьмут анализ крови, и если выяснится, что…
– Не надо никого звать, – тихо сказал Леха. – Валька растворил в минералке две таблетки снотворного.
– Я его урою! – Пашка рванул на выход.
– Стой! – крикнул Димон. – Оставь его.
– Спустишь ему это с рук?
Димон засмеялся.
– Представляю физиономию Вальки. Он рассчитывал, я засну прямо в бассейне, и победа будет за ними. Он меня боялся, боялся, как соперника. Его трусость говорит о многом.
– Боится, значит, уважает, – кивнул Генка.
– Вали к своим! – крикнул Димон Лехе. А когда он ушел, добавил: – Эту подлянку мы Валке не забудем.
– Есть идеи?
– Поговорим по-мужски. Он и я.
– Одобряю, – сказал Пашка. – Давно ему рожу начистить пора.
– Только не сегодня.
– Почему не сегодня?
– Во-первых, действие снотворных не прошло, я сонный. Во-вторых, – Димон помолчал. – Домой срочно надо.
– Как насчет завтра?
– Посмотрим.
Пашка потер ладони.
Прежде чем выйти на улицу, Димон прошелся по спортивному комплексу, пытаясь отыскать мужчину в сером свитере. Он не мог уйти, он где-то рядом, Димон затылком чувствовал его присутствие. Не нашел.
Спустя час Димон спустился в метро. Сонливость прошла, настроение улучшилось. Как и обещал Люське, он возвращался домой с победой.
Глава вторая
Мобберы
На станции Димону показалось, его кто-то окликнул. Обернувшись, он никого не заметил. В голове все ещё стоял крик возбужденных зрителей, которые во время заплыва непрестанно скандировали «Дим-ка! Дим-ка!». Победа его немного опьянила, потому Димон до сих пор слышал отовсюду свое имя. Ну и, конечно, снотворное сделало свое дело. А Потапов все-таки гаденыш! И ведь не испугался последствий, придурок, а если бы Димону сделалось плохо прямо в бассейне, если бы он захлебнулся? Не-е, репу ему начистить надо, такие дела не прощают.
Из депо с ревом и грохотом выскочил состав. Димон зашел во второй вагон, сел на трехместное сиденье и решил немного вздремнуть. Вагон сильно качало, Димон то и дело вздрагивал во сне, резко откидывая голову назад. В итоге устав засыпать и сразу же просыпаться, решил встать и взяться за поручень.
Русоволосого мужчину в сером свитере он заметил, когда повернул голову и посмотрел через стекло в соседний вагон. Тот стоял у самого края, пристально глядя на Димона.
Начав пробираться в середину вагона, Димон нечаянно наступил на ногу какой-то бабке.
– Осторожно! – злобно гаркнула бабка.
– Извините.
Димон встал у средней двери, достал телефон.
– Глебыч, привет, это я.
– Ты уже дома?
– В дороге.
– Как прошли соревнования?
– Нормуль. Первое место.
– Поздравляю.
– Слушай, Глебыч, тут такое дело… Короче, нужна твоя помощь.
– Не вопрос.
– Ты дома?
– Да.
– Бери ноги в руки и дуй к метро. Жди меня у северного выхода. Когда поднимусь, ко мне не подходи.
– Чё-то не врубаюсь.
– Глебыч, по-ходу за мной хвост.
– Да ладно?
– Мужик лет сорока, русоволосый, одет в синие джинсы и серый свитер. Высокий.
– Понял.
– Держись на расстоянии. Наверняка, он проводит меня до дома.
– Все, я стартую.
– Пока, – Димон убрал телефон, повернул голову, пытаясь взглядом отыскать мужика в сером свитере.
В голове роились самые разнообразные мысли. Одна хуже другой. Из задумчивости его вывел глухой механический голос: «Осторожно, двери закрываются!».
На следующей станции Димону выходить. Он снова обернулся. Мужчина в сером свитере подошел к дверям, намериваясь тоже выйти на следующей остановке.
Димон прошел к последней двери. Пока шел опять кому-то отдавил ногу, задел чью-то сумку и налетел на высокого толстого парня, выбив у того из рук газету.
– Куда прешь, чудик? – спросил парень.
– Я… не хотел.
Показалась станция. Поезд остановился, открылись двери, Димон вышел на платформу, замедлил шаг, делая вид, что собирается прочитать указатель. Назад не оборачивался, не хотел лишний раз привлекать внимания. Зайдя за колонну, поднес к уху телефон:
– Глебыч, ты где?
– Стою у выхода.
– Отлично. Я сейчас буду подниматься по эскалатору.
– Жду.
Спиной Димон чувствовал, мужик идет за ним, и на эскалаторе не выдержал, обернулся. Так и есть – стоит. Встретившись взглядом с Димоном, быстро отвел глаза в сторону, опустил голову. Нервничает? Похоже на то.
Из метро Димон вышел и пошел на площадь. Там собралось довольно много народу, в основном молодежь. Люди вели себя странно. Задрав головы, они смотрели на небо, на лицах застыло выражение тревоги. Димон тоже поднял голову, тоже посмотрел на проплывающие рваные облака, но ничего интересного, а тем более тревожного, не заметил.