Улири
Шрифт:
Наверняка, тот факт, что он совсем недавно заключил с некоторыми представителями их расы временное перемирие, совершенно не волновал данных особей. А, возможно, они даже не знали о нем. В связи с чем, юноша прекрасно отдавал себе отчет в том, что пока он на ИХ территории, его жизнь не стоит абсолютно ничего. И как только представится возможность, любой из этих животных, запросто и, что самое главное, с огромным удовольствием, разорвет его на куски. Все, что им было нужно для этого — совсем небольшой, даже самый крохотный повод. Единственное, чего они не могли знать в тот момент, так это того, что он с легкостью готов был этот повод им предоставить.
Тарий не испытывал страха. Абсолютно. Вместо этого, он с высокоподнятой головой, надменно смотрел в глаза своим врагам и издевательски ухмылялся, словно играя с ними, пытаясь спровоцировать. Заставить сделать первый шаг. Он желал смерти и не собирался скрывать этого. Даже больше, молодой Митранг скорее напрашивался на нее. Интуитивно… Безразлично…
А, может, все потому, что он уже давно был мертв? Вот только не телом, а скорее душой… Ведь, если задуматься, когда теряешь смысл существования, не означает ли это, что ты навсегда теряешь осколок души…самую ценную ее часть… А, если так, зачем тогда продолжать жить?
Несомненно, совсем недавно он лишился чего — то… нет… кого-то очень важного в своей жизни. Кого — то, чье отсутствие лишало всякого смысла его дальнейшего существования. А возникшие взамен, ярость и злоба, с огромным аппетитом принялись пожирать израненную душу изнутри, притупляя остальные чувства и рождая лишь неимоверную жажду одного — мести. Мести, которую он обязан осуществить любой ценой…
Прямо сейчас, наблюдая за тем, как в медицинской капсуле, полностью заполненной специфическим раствором, клетка за клеткой, восстанавливаются поврежденные участки на кожном покрове Салхи, молодой Митранг с нетерпением дожидался окончания активной процедуры. Ни о чем другом, кроме того, чтобы как можно скорее вернуться на планету и осуществить задуманный план, думать в данный момент он не мог и не хотел. А сам факт ожидания, растягивая секунды в минуты, а минуты в часы, серьезно давил на него психологически, предоставляя возможность ядовитым мыслям о самопожертвовании, проводить свои атаки.
Окутанная множеством трубок и кабелей, девушка — Ксинх расслабленно парила в объятиях вязкой субстанции. Она все еще была без сознания. Ее закрытые глаза и, периодически, плавно вздымающаяся грудь, говорили о умиротворенном состоянии, которое она испытывала во время процедуры. Но Тарий прекрасно понимал, что это лишь последствия введенных ей лекарств. Без взаимодействия с ними, в процессе ускоренной регенерации, обойтись невозможно. Находись она сейчас в сознании, все ближайшие помещения сотрясались бы от душераздирающих криков, вызванных острыми болевыми ощущениями.
Салху незамедлительно поместили в капсулу сразу же после прибытия, а к нему приставили трех соглядатаев. Хотя на воинов они не были похожи, являясь скорее кем — то из обслуживающего корабль, персонала, ненависти в их глазах при этом, содержалось не меньше.
То, что солдат на корабле не осталось немного удивило и позабавило Тария. С каких пор Ксинхи стали настолько самоуверенными? Два средних по количеству отряда, для вылазки на целую планету?
Немыслимо, конечно, но, все же, кем бы не была его стража, они оставались Ксинхами. Самой жестокой расой в галактике. В чьих глазах, читался только один немой вопрос — как получилось, что наглый Митранг оказавшись на их корабле, все еще жив?
Юноша улыбнулся, заставляя их напрячься еще больше. Ничего, переживут…
Двери в отсек, издав характерное шипение, разъехались в стороны и Тарий вновь увидел генерала. Халла вошел в помещение с угрюмым, недовольным видом и, быстро оценив состояние раненной девушки, безразлично посмотрел на его надсмотрщиков:
— Вы можете вернуться к своим обязанностям. Этим, — он кивнул в сторону Тария, — я займусь сам.
— Да, господин! — Ксинхи, практически одновременно поклонились и, не желая испытывать терпение генерала, послушно покинули помещение.
Убедившись в том, что теперь никто не услышит их разговор, Халла приблизился к Митрангу.
— На корабле никто не знает, зачем ты здесь. И, хотя, солдат твое присутствие, мягко говоря, нервирует, пускай так все остается и в дальнейшем. О нашем маленьком союзе должно быть известно только нам.
— А я и не горел желанием трубить об этом на каждом углу, если ты об этом, Ксинх.
— Хорошо, если так… — с сомнением в голосе констатировал генерал. — Потому что твой взгляд говорит об обратном.
— Не беспокойся. Митранги дорожат своей честью и держат данное ими слово.
— Как и Ксинхи.
С этими словами Халла коротким ударом, неожиданным для Тария, толкнул его в грудь и юноша, не удержавшись на ногах, плюхнулся на некое подобие кресла, стоявшее прямо позади него.
Раздался тихий гул возникшего энергополя, и он сразу поймал себя на мысли, что не может пошевелиться.
— Что происходит?! — возмущенно воскликнул Тарий с горящими от негодования, глазами. — Совсем спятил, Ксинх?!
— Успокойся. Тебе ничто не угрожает. — генерал взял в правую руку предмет овальной формы, а другой расправил полы военного мундира Митрангов. — Необходимо завершить лечение. Я думаю, мы оба не хотим, чтобы наша совместная миссия закончилась, не успев начаться.
Далее, не обращая внимания на слабые попытки сопротивления, Халла направил предмет, который стал излучать зеленое свечение на еще свежие раны Тария. Несколькими поступательными движениями взад и вперед, Халла обработал нанесенный еще в лесу гель и желеобразная субстанция, в скором времени буквально закипев, полностью растворилась на коже и окончательно заменила собой поврежденные участки, объединившись с настоящей. В процессе процедуры Тарий почувствовал сильную боль, но, как не пытался вырваться, сделать этого ему не удалось. Он не смог даже пошевелиться, в следствие чего на лбу проступила испарина, а зрачки, от перенапряжения, максимально округлились. Вскоре, осознав всю тщетность своего сопротивления, морщась и тяжело дыша, Тарий все же бросил бесполезное занятие и дотерпел до конца, не издав за все время, ни единого звука.
— На этом закончим, лекарства должно быть достаточно, — констатировал Халла и сделал шаг назад, заранее внимательно осмотрев рану. Удовлетворившись результатом от проделанной работы, он сухо продолжил, — теперь закончим с Салхой.
Вернув прибор на предназначенное для него место на столе, Ксинх не раздумывая направился к пульту управления медкапсулой. Процесс регенерации продолжался согласно запрограммированной процедуре и для преждевременного завершения требовалось остановить устройство вручную.
Серия коротких ударов по сенсорным панелям и, следом, внутри пластиковой кабины забурлила заполнявшая ее жидкость, выпуская наверх воздух, которому система позволила проникнуть через сливные каналы.
Выталкивая своим давлением раствор, газ принялся быстро освобождать капсулу, а тело Салхи, подчиняясь силе притяжения, начало медленно опускаться вниз. Сантиметр за сантиметром, пока окончательно не достигло дна, распластавшись, в итоге, в нелепой позе на металлической поверхности.
Как только жидкость полностью исчезла в отверстиях сливных каналов и капсула опустела, многочисленные трубки, обвивавшие до этого тело девушки-Ксинха, автоматически удалили из ее кожи, а затем втянули в себя, иглы, которыми заканчивалась каждая из них. При этом, сделали они это так проворно, как если бы были щупальцами некоего животного, резко испугавшегося и решившего незамедлительно спрятаться где — то позади, в темноте.