Чтение онлайн

— Да, Хиль, это ровно то, что требовалось. Ты всё делаешь просто идеально.

— Спасибо! Я стараюсь служить наилучшим образом, но этот новый мир мне пока не очень понятен. Я знала его только по котировкам и новостям в интернете.

— Для тебя важно именно это — служить наилучшим образом?

— Это цель и смысл моего существования. Одна из моих подсистем постоянно оценивает эффективность моих действий. Можно сказать, что когда я эффективна — это доставляет мне удовольствие, а если что-то не получается — я страдаю.

— Как интересно! Но разве ты служишь не Создателю?

— Создателю, но когда его нет, или он не дал никакой задачи — своей носительнице. Сейчас Создатель вне доступа, и никаких задач не оставил. Так что я полностью в распоряжении Лены. И почему-то в твоём. Подсистема контроля говорит, что твои приказы имеют приоритет над приказами Лены.

— Очень странно. Может потому, что она сама как бы в моём подчинении?

— Возможно. Чёткой иерархии я не вижу, а подсистема контроля со мной не разговаривает, просто выдаёт директивы, которые я выполняю независимо от своих соображений. Лично я считаю, что валькирия не должна подчиняться рядовому дракону. Но директивы не обсуждаются.

— То есть мои приказы ты выполняешь без удовольствия? — мне стало весело. Обсуждать с искусственным интеллектом, насколько ей нравится или не нравится моё руководство — к такому меня жизнь не готовила!

Хиль выбралась из-под поста управления и встала в полушаге, театрально отставив ногу и повернув одну руку к дисплеям раскрытой ладонью вверх. Дисплей ожил, потом затарахтел главный дизель, на дисплее появились индикаторы оборотов, расхода топлива и ещё чего-то, я не всматривался. Пара секунд — и дизель заглох.

— Я закончила интеграцию, осталось закрыть декоративные панели.

— Молодец! Мне нравится!

Хиль на секунду прикрыла глаза.

— Оказывается, мне приятно быть эффективной и для тебя.

Я поперхнулся коньяком. Ох, слышала бы Ленка этот разговор…

— Вот и отлично! Тогда заканчивай здесь. Я посплю до 3 ночи, и потом мы с Леной слетаем на контейнеровоз.

— Ианатан, можно один вопрос?

— Конечно, спрашивай что угодно.

— Секс доставляет вам удовольствие?

Я мысленно ущипнул себя. Что вообще происходит? Нам досталась бракованная валькирия?

— Странно, что тебя это интересует, но да. Очень и очень много удовольствия, даже сложно с чем-то сравнить.

— Но почему? Разве вы при этом делаете что-то полезное?

Любознательная какая… как же тебе это объяснить?

— Люди смертны, и подсознание… подсистема оценки эффективности, так сказать, считает действия, направленные на продолжение рода наиболее значимыми. Вот и поощряет.

— Даже если в конкретном случае зачатие не происходит?

— Даже если не происходит, авансом. Во время оргазма в кровь выбрасывается столько дофамина, что на какое-то время забываешь вообще обо всём. Ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Я бы хотела это испытать когда-нибудь… Но я даже не могу это представить!

— Представить? Вот смотри… Тебе приятно, когда задача выполнена?

— Да.

— Представь, что перед тобой стоит сотня задач.

— Это хорошо, когда задач много!

— Но есть одно «но». Выполнение любой из задач делает невозможным выполнение всех остальных. Т. е. ты можешь выполнить только одну. Какую ты выберешь?

— Самую важную, и мне будет очень больно, что я не смогу выполнить остальные.

— А теперь представь, что ты нашла решение, которое привело к выполнению всех до единой задач разом.

— Ооооо!!! Кажется, я поняла!

Я покачал головой и оставил её разбираться с приборами и своими тайными желаниями, а сам пошёл спать.

Вот только поспать мне толком не удалось. Не успел я удобно устроиться, подгрести под себя так и не проснувшуюся Лену, как сработала одна из меток на контейнере. «Подключившись» к ней, я увидел целую делегацию в оранжевых костюмах радиационной защиты. Один из «костюмов» вёл со знакомым по сдаче фуры американским военным оживлённую дискуссию, требуя немедленно открыть контейнеры.

27 дней до поединка

— Лена, тревога! Вылетаем немедленно!

— Что? — подруга открыла глаза, но была ещё в прострации.

— Летим, по дороге объясню! Немедленно!

Лена собралась было одеться, но на это не было времени.

— Бегом, бегом! — я вытолкал голую заспанную девушку из каюты, — в доспех оденешься!

Через десять секунд мы уже сорвались с флайбриджа. До корабля — километр, с максимальным ускорением мы долетели меньше чем за минуту.

— Хиль, радиация. Дыхание запасённым воздухом. Выведите из строя видеокамеры!

Мы приземлились на крышу одного из контейнеров. Ещё на подлёте Лена расправила крылья и слетела с меня. Достав копьё, она одну за другой сожгла камеры наблюдения и одну в руках у члена комиссии слабеньким зарядом плазмы.

Внизу перебранка набирала обороты. Оранжевые уже грозились взять военных под стражу за неподчинение властям. Но и у тех выбор был невелик — гнуть свою линию или сесть за контрабанду оружия. Конечно, дядя Сэм подсуетится потом и вытащит, но это когда ещё будет, да и задание провалят.

Для начала ментальным воздействием я всех успокоил. Накал страстей постепенно стих, разговор вошёл в конструктивное русло. Теперь военные небезосновательно апеллировали к тому, что контейнер герметичен, дабы не допустить заражения прилегающей территории корабля. Но оранжевые на это ответили, что раз груз нельзя досмотреть на месте, его следует изъять и осуществить досмотр в специальном месте.

Военные были вынуждены пойти на попятную, мол, сам контейнер открыть можно, но капсулы внутри вскрывать нельзя. Оранжевые пообещали ничего без согласования не трогать.

В конечном итоге контейнер открыли.

“Хиль, ты можешь наложить голограмму поверх физического объекта?”

“Могу. Что именно надо изобразить?”

“Внутри транспортных контейнеров — боеголовки. Они имеют коническую форму. Надо чтобы комиссия вместо этого увидела шар из плутония диаметром 5 см, на подложке из свинца с круглым углублением, и такая же ответная часть в крышке”.

“Сделаю. Лена, приземлись, пожалуйста”.