Чтение онлайн

— Уй! Чешется!

Крик заставил Настю выпрямиться и оглядеться. Вовки не было. Ксюха сидела на кровати и ожесточенно драла на своей руке бинт.

— Что ты делаешь? — Голова закружилась, в нос ударил неприятный запах.

— Чешется, — капризным тоном заявила Ксюха. Она подцепила заправленный кончик бинта и стала разматывать повязку. Слой, еще, третий. Настя затаила дыхание. Рука оказалась чиста. Вокруг белесого шрама еще оставалось покраснение, исчезающее на глазах.

— А там… — начала кнопка, показывая на дверной проем.

— Старший вожатый там был, — ответила Настя.

Дикий какой-то ребенок. Так странно реагирует на взрослых.

— Владимиром зовут.

Настя осторожно встала с кровати и на нетвердых ногах пошла к двери. Перед глазами у нее все прыгало. До этого она не проявляла талантов фокусника. Откуда такие чудеса? А может, показалось?

— Что нового? — Женька стоял около стеклянных дверей на первом этаже.

— Все в порядке, — сказала и сама себе не поверила. — Через пару часов она будет в отряде.

Голова снова кружилась, надоедливый запах вызывал тошноту. Черт, что за наваждение?

— Может, ты домой поедешь? — мрачно предложил напарник. — Тебя отпустят.

— А может, мы в отряд пойдем, узнаем, что творится на нашем гибнущем корабле? — зло парировала Настя, двумя руками распахивая двери на улицу. Ей стало не хватать воздуха. Душила паника — что все это значило? Решила для начала отвлечься. Все и правда могло оказаться простым совпадением. Никакого серьезного пореза у Ксюхи не было. Какое пострадавшее сухожилие? Сама себе четырнадцатилетняя девчонка такого ранения не нанесет.

Дети все были на месте. Сидели в коридоре и уныло играли в ассоциации. Увидев вожатых, повскакивали со своих мест. Настя не ожидала, что ее в отряде так любят. Для начала все кинулись ей навстречу. Девчонки наперебой хвалили и поддерживали, мальчишки сурово кивали, мол, если что, граница на замке.

Бурное обсуждение сегодняшнего дня вылилось в предложение попить чаю. Стол в игротеке тут же оказался завален родительскими подарками. Настя недрогнувшей рукой выставила выигранный сегодня кекс. Очень хотелось все поскорее забыть. Женька принес гитару.

В разгар веселья в дверь постучали.

Отряд сестры Стаса, Томы, все за глаза называли попугаями. Про них так и говорили: «Попугаи полетели». Их было три подружки — Тома Попугайчик, Ира Поседина и Вера Улыбина. «Старики». Им всем было под тридцатник, и ездили они в лагерь лет десять. Они всегда брали средние отряды. Они всегда были лучшими. Именно с ними все вечера просиживал Вовка. Ну, до того, как он вдруг решил, что в седьмом корпусе тоже неплохо кормят.

— Привет, Настя! — Тома поманила коллегу к себе.

Если Стас Попугайчик был высок и красив, то его сестра была самой обыкновенной. Низкая, круглолицая, улыбчивая. Курносый нос. Темные глаза с короткими ресницами. Среднестатистические темно-русые волосы, подстриженные невзрачным каре, с челкой, падающей на глаза. Во всем ее облике была приятная мягкость — мягкий овал лица, мягкая линия плеча, мягкие движения рук. Даже ходила плавно. К ее словам все время приходилось прислушиваться — говорила Попугайчик негромко.

Тома Насте нравилась. Она не могла не вызывать добрых чувств. Но увидев ее сейчас, Настя некстати вспомнила о лагерных пересудах — у Томы с Вовкой роман, вечера в корпусе малышей он проводит не только из-за ностальгических воспоминаний. Первый свой год Тамара проработала на одном отряде с Вовкой. Тогда-то они и познакомились довольно близко.

— Как Стас? — начала Настя издалека.

— Ничего с ним не будет, — произнесла Тома, мягко округляя рот на словах. — Он мастер влипать в истории и выбираться из них.

— А Толмачев ему помочь не может?

Вроде бы со Стасом они друзья. С чего старшему вожатому сдавать старинного приятеля?

Тома внимательно посмотрела на Настю.

— Про это ты можешь у него сама спросить, — аккуратно намекнула Попугайчик на то, что Вовка зачастил в первые отряды.

Настя почувствовала, что краснеет. С чего бы? Ничего ведь не произошло. Поцелуй — и тот не состоялся.

Тома понимающе кивнула.

— Я к тебе с другим.

Только сейчас Настя заметила, что на углу, перед поворотом к выходу из корпуса, топчется Ксюха. Ее длинная русая коса еще больше растрепалась. Виновница дневного шума прятала глаза и вообще вид имела потерянный.

— Я свою Машку забирала из изолятора, — говорила между тем Тома. — Меня попросили довести до корпуса твою красавицу.

— Спасибо. — Настя не знала, что делать дальше. Надо было как-то осторожно ввести Ксюху в отряд.

— Машка хочет с тобой поговорить.

А может, правда не торопиться? Отвести Ксюху в сторону, побеседовать. Если она склонна к суициду, то надо посоветоваться с психологом, следить за поведением…

— Я поговорю. — Настя уже была вся в мыслях о предстоящей работе.

— Вот, Маша, это Настя, — склонилась Тома к пришедшей с ней маленькой девочке.

Маша? Так вот о ком она! Это была та самая кнопка, что так боится вожатых. Особенно старших вожатых.

— Я вас оставлю. Ты Машу потом приведешь? — Тома переложила ладошку девочки из своей руки в Настину.

— Конечно! — А что она еще могла сказать?

Пальцы у Маши были холодные и вздрагивающие.

Тома не уходила, изучая грязный линолеум на полу.

— Да! — произнесла она медленно. — Вовка сказал, что у тебя умерла бабушка, но ты отказываешься ехать домой. Если тебе не хватает выходных, возьми мои. Я могу подменить, пару дней поработать на отряде.

— Спасибо.

Настя отрицательно помотала головой. Странно, что ее все спроваживают из лагеря.

Тома ушла, и Ксюха наконец отклеилась от угла.

— Ну, что? — начала Настя.

— Ничего, — фыркнула первая красавица отряда. — Толмачев велел передать тебе спасибо за мое чудесное исцеление. Как у тебя это получилось?

На этот вопрос Настя ответа не знала.

— Я потомственная ведьма, училась у бабушки всяким заговорам, — вздохнула она, мало веря в то, что говорит. Это была пустая отговорка. Впрочем, Настю она успокаивала.

Хорошо, что сама Ксюха спокойно восприняла невероятно быстрое заживление раны. Вот что Интернет и телевизор с детьми делают — они и правда верят, что волшебники живут за углом. У Насти же до сих пор руки дрожали, а в памяти вставал запах паленой веревки.