Улыбка Намиры
Шрифт:
– Увы, мой юный друг, но сейчас это невозможно. Квентин Весул покинул нас не просто так - он отправился за дружинниками. Полагаю, на подступах к таверне уже толпятся бравые воины Истмарка и Клинки - друзья и соратники господина Весула. Уверен, они следовали за вами от самого Рифтена, только ты их не замечал. Что скажешь, каков был ваш план? Твори друзья долго высматривали меня в Рифтене, поджидали. Думали, я приведу вас прямиком к храму моей богини? Но потом все пошло не так? Это все из-за тех бандитов. Признаться, мои планы они тоже расстроили. Я раскрыл себя, и мы все это поняли. Квентин Весул отправился за подмогой. Этот ваш святоша должен был отвлечь меня пустой болтовней и вином? А твоя роль какова?
– Я не понимаю, о каких планах ты толкуешь, норд. И никакой роли у меня нет - мне просто нужно добраться до Винтерхолда. Меня ждут в коллегии. Я и без того потерял слишком много времени. Мне правда нужно идти. Я не знаю, кто ты, не знаю, зачем ты нужен Квентину Весулу, да и знать не хочу. Не мое это дело!
И в этот миг комнату залил яркий свет, прервав мою путанную тираду. Он заставил зажмуриться, но я сразу понял, что это обычное заклятие света.
– Это твое дело!
– проревел громоподобный голос.
– Это наше общее дело!
Не сразу я узнал голос Имуса Одила. На моей памяти жрец все больше брюзжал или нашептывал молитвы, а тут такие вопли!
Магический свет медленно угас, и я приоткрыл глаза. Посреди комнаты рядом с очагом потрясал посохом жрец Стендарра. Вид у него был одновременно грозный и величественный. Казалось, он прибавил в росте. Не думал, что гнев и ярость могут так красить человека, а невзрачную личность обращать в героя. Но именно таким предстал Имус Одил передо мной в ту ночь - великим воителем из древних легенд.
– Неужели ты не понял, кто перед тобой? Чему же учили тебя твои маги? Это проклятый даэдрапоклонник, каннибал, адепт повелительницы теней Намиры. Перед тобой тот, кому Намира вручила свое кольцо - богопротивный артефакт - вот только за какие злодеяния? Запомни, мальчик, эту ночь: возможно, перед тобой даже нынешний главный ее жрец, вот только мы этого никогда не узнаем. Ты прав, каннибал, - Имус Одил развернулся к Борвиру, - Клинки давно разыскивают вашу проклятую обитель. Мы искали тебя, хотели успеть к вашему проклятому празднику и накрыть всю вашу шайку, когда вы соберетесь чествовать свою повелительницу. Что ж, не судьба. Я, Имус Одил, жрец великого и справедливого Стендарра, облечен властью судить и наказывать даэдрапоклонников! И раз уж не могу уничтожить богопротивную секту, то хотя бы обезглавлю!
Я тогда едва смог вспомнить факты, почерпнутые из пыльных томов библиотеки гильдии магов Бравила. Например, что Намиру вызывают в девятый день месяца Второго Зерна и в этот день в тайных убежищах собираются ее почитатели.
– Что-то мне подсказывает, - спокойно, как ни в чем не бывало, проговорил Борвир, с усмешкой глядя на раскрасневшегося жреца, - Квентин Весул и его Клинки не похвалят тебя за самоуправство. Твой друг наверняка хочет меня допросить.
– Клинки мне не указ! Я догадываюсь, что ты задумал и не дам тебе уйти!
Вокруг жреца вспыхнуло пламя - хорошее защитное заклинание, не позволяющее противнику подойти близко, я сразу узнал его. Имус Одил горящим факелом бросился на Борвира и занес посох. Каннибал отшатнулся, ушел из-под удара. Посох в щепки разнес ближайший колченогий табурет. Имус стремительно развернулся. Он что-то шептал - с его губ уже готово было сорваться новое заклинание. Посох вновь взлетел в воздух - исполненный праведного гнева жрец в тот злосчастный миг невольно раскрылся. Не теряя ни секунды, Борвир молниеносным выпадом пробил огненную защиту, заорал от жгучей боли, но вонзил меч в грудь жреца.
Огонь погас. Имус Одил коротко вскрикнул и осел на земляной пол.
Борвир морщился и потирал обожженную руку. Он отошел от тела и почти упал на скамью.
– Что, маленький колдун, не ожидал такого поворота?
– Норд глотнул вина прямо из кувшина.
У меня хватило сил только помотать головой.
– Ненавижу жрецов, - поговорил он с яростным отчаянием и... грустью.
– Заносчивые скоты.
– Борвир поднялся со скамьи, подошел к трупу и пнул его.
– Маленький колдун, ты что-нибудь знаешь о голоде? Настоящем, ежедневном, разъедающим не только тело, но и душу? Иногда нам приходится делать выбор, а сделав - приучать себя не жалеть о нем.
Борвир говорил едва слышно, глядя в пустоту, будто видел тех, кого вспоминал в тот ночной час. И вскоре я узнал, что его семья жила на маленьком хуторе недалеко от Виндхельма. То были страшные времена - в стране бушевали войны. Шайки бандитов, дружины ярлов, разрозненные и одичавшие отряды имперцев грабили города и хутора. Тамриэль бурлил со времен Сефоруса II, когда императрица Морихата только еще приводила своих вассалов к покорности. Более всего доставалось несчастным северным провинциям. Мне довелось лишь читать о тех далеких временах. Я с удивлением подумал, что Борвиру должно быть не меньше семидесяти лет, в то время как больше тридцати норду никак не дашь! Означало ли это, что Намира оделила своего адепта вечной молодостью? Тогда у меня не нашлось ответа на этот вопрос, и я несколько разочаровался в своем образовании, которое еще вчера считал безупречным.
Борвир был младшим сыном Къельда и Асты. И так уж повелось, что все детство он провел в тени сильного и красивого Иргнира - главной надежды родителей. Нет, вражды меж братьями не было, но и большой любви не водилось.
Нищих на ту пору расплодилось видимо-невидимо. Что и не удивительно, ибо голод и войны приумножают несчастья людей малых и слабых. Это случилось, когда Борвиру едва исполнилось десять. Один такой нищий явился к ним на хутор. Грязный, в гнойниках и струпьях жалостливо молил он о помощи. Его прогнали, а Иргнир даже издевался над несчастным. Борвир в тайне, желая досадить брату, догнал бродягу и вручил ему пирог. Нищий поблагодарил и пообещал отплатить. И подмигнул хитро. Тогда, на краткий миг, исчезли гнойники и струпья, и явилось Борвиру иное лицо - румяное и благообразное. Появилось и тут же исчезло, сокрывшись за слоем грязи.
А жизнь день ото дня становилась все труднее. Неурожайные годы и эпидемия убили родителей Борвира. Братья и сами почти умирали от голода. Тут и явился тот самый нищий и предложил им обратиться к Намире за помощью. Борвиру было тогда все равно к кому обращаться, ибо мальчик едва не помутился рассудком от голода и горя, но Иргнир в ярости выгнал нищего, а младшего брата избил, завив, что лучше умереть от голода, но не поклоняться Намире. Къельд и Аста вовсе не были безграмотными - в доме водились книги, мальчиков обучали чтению и письму и те знали о даэдрических культах и властительнице Загубленных Бездн.
Приближался 9 день месяца Второго зерна. Юный Борвир не хотел умирать и понимал, что шанс будет упущен. Снова и снова мальчик выходил на дорогу и вглядывался в лесную темень с тайной надеждой увидеть нищего. Ведь тот поклялся когда-то отплатить за доброту!
В тот злосчастный день Иргнир отправился на охоту. Ослабевший от голода Борвир услышал знакомый голос: рядом стоял нищий, будто явившись из пустоты. Он взял мальчика за руку, помог добраться до пустого амбара. Там, во влажном сумраке воззвал к своей госпоже, а Борвир вторил словам нищего. Намира будто ждала этого отчаянного призыва, укрываясь тенями, и явилась им сразу.