Чтение онлайн

— Тут, девчата, как при уколах, надо помнить, что жопа, в которую вгоняешь иглу, не твоя. А ну, гляньте, твари к нам не подбираются по мелководью.

Обе сразу же взглянули в сторону берега, а Римме для этого пришлось напрячься и приподнять тело на локтях.

Воспользовавшись этим, Федоров движением больший пальцев, надавил на кость, и она исчезла. Нога приобрела естественную форму.

Девушка пронзительно вскрикнула от боли. На берегу, как азартные болельщики на стадионе, на крик возбужденно отреагировали людоеды, начав вновь громка урчать и перебегать с места на место вдоль кромки воды.

— А твоя группа поклонников очень даже против моего насилия, — подмигнув девушке, сказал Гриша, обматывая ногу, помещенную между двух лопастей весел, бинтом. Как тебя звать-то, русалка?

— Римма Козакова.

— Ну, а как нас, ты уже в курсе. Теперь в путь, финиш которого все так же не ясен. Хотелось бы найти до темноты какой-то приют, но, если что — переночуем в лодке. Все-таки хорошо, что я большую выбрал.

Григорий отвязал цепь и уселся за весла. Уплывающая еда вызвала на берегу новую порцию эмоций. Ужа почти скрывшись за очередным изгибом реки, они увидели, как резвая троица, сбив с ног зомби-калеку, начала тут же рвать его на куски зубами.

Глава 51. Талин.

17.00

Колонна, двигаясь по кем-то натоптанной, петляющей вдоль берега тропинке, вытянулась на два десятка метров. Все шли молча, постоянно вертя головами, в поисках возможной опасности. Дополнительных команд, о контроле за окружающей обстановкой, не требовалось. Все и так давно поняли, что в мире, в который они попали, опасности окружают на каждом шагу, и даже, если ты в постоянной готовности, но на какое-то мгновение расслабишься, именно это мгновение и может стать последним в твоей жизни или жизни твоих товарищей.

Талин, шедший замыкающим, не мог себе позволить расслабится всю свою жизнь.

В детстве его постоянно гнобил отец-алкоголик, которому пришлось жениться на матери «по залету» и все свое недолгое отцовство он относился к Ивану, как к источнику его несчастной жизни. По его мнению, если бы не беременность и рождение ребенка, его жизнь сложилась бы феерически: не пыльная, но обязательно хорошо оплачиваемая работа, дорогая машина, квартира «полная чаша», красавица жена (обязательно дочь олигарха) и пара очень и очень красивых любовниц, также состоящих в родстве с сильными мира сего.

Но дальше фантазий у Василия Викторовича Сомова, ничего не шло. Институт он так и не закончил, не осилив обучение даже на заочном факультете, руки у него, по его опять же мнению, были «золотые», но по факту, росли из не менее золотой жопоньки.

Хорошо работала только глотка. Он умел поорать лозунги и речевки на различных политических митингах (естественно за определенную финансовую заинтересованность) и бухать. С алкоголем он был «на ты». О таких говорят: «Он не любитель алкоголя. Он — профессионал!». И также профессионально, в одну декабрьскую ночь, не дойдя до дома каких-то сорок-пятьдесят метров, он и замерз под забором, свернувшись в клубок.

Мать через полтора года вышла замуж за военного, который был на много старше нее. Отчим относился к Ивану хорошо, как к родному, усыновил, дав свою фамилию. Не изменилось к нему отношение и после рождения в семье второго ребенка. Но был в характере отчима один пунктик: он не любил слабаков. И этот самый пунктик Иван испытал по полной программе. И в учебе, и работая на дачном огороде, в семейном пешем походе за городом, Талин постоянно должен был доказывать, что он не слабак.

По окончании школы, хотел пойти в институт, но отчим настоял на военном училище. В его представлении все студенты были похожи на Шурика, из «Операции Ы» — доходяги-очкарики, ни хрена не понимающие и толком не умеющие ничего в жизни.

И в училище, все четыре года обучения, были для него постоянным испытанием на прочность. Отчим, к тому времени, получив большую звезду на погон и очень широкий лампас на штанину, отбыл в далекий сибирский округ, командовать дивизией. Дважды, за время его учебы, отчим, проездом через их город, заскакивал в училище, проведать пасынка.

В первый свой приезд он побеседовал с его курсовым офицером, который подобострастно глядя на погоны папаши, охарактеризовал курсанта-второкурсника, как одного из лучших на курсе, а может и во всем училище. Так сказать, надежда и опора армии. Пока курсанта Талина вызывали на встречу с родственником из учебного корпуса, генерал успел пообщаться с старшиной их курса, старшим прапорщиком Гордеевым, который служил лет сто. На вопрос генерала: «Как тут мой служит?» он, как и курсовой, начал о лучшем курсанте всех времен, но был прерван жестом и словами: «Давай честно и коротко. Как солдат солдату!».

А формулировка «честно и коротко» означала «способный разгильдяй» (это, если не использовать обычную армейскую формулировку, состоящую из анатомических описаний детородных органов прекрасной половины человечества) и пары примеров из его курсантской жизни.

Примчавшийся с занятий Иван вышел с семейной беседы из кабинета курсового, который был любезно предоставлен в распоряжение генерала, всего через четыре минуты, прикрывая ладонью, подбитый левый глаз. Таким образом, на Ивана, для успешного окончания военного училища, было потрачено две крепких оплеухи и несколько напутственных слов, при отбытии к месту учебы из отпуска.

Новый мир, куда его занесла, вместе с этими малолетками, неведомая сила, открывала для него большой простор деятельности. Он твердо решил, что это его шанс в создании общества нового порядка. Почти все исходники для этого были: — новый мир, где выживают только сильнейшие; — группа подростков, из которых еще можно лепить, как из мягкого пластилина, новые личности, прививая им нужные ему моральные принципы; — постоянная опасность, благодаря которой лидер группы и будет ею манипулировать в нужном ему русле.

После оставления Риммы, перед ним стояла еще одна задача — найти себе женщину. В группе, только Аленка, которую себе в подруги выбрал по его разрешению, Швед, имела более-менее женственную фигуру. Остальные так, «плоскодонки», ни кожи, ни рожи. Короче, дети-подростки. То есть, с Шведом придется разбираться, но позже. Хотя и затягивать с решением такого вопроса нельзя, а то еще свыкнуться-слюбятся.

И очень тревожила та сила, благодаря которой он обуздал, почти вышедшую из подчинения толпу. Идя в конце их отряда, он осмысливал все произошедшее в то мгновение. Вспоминалась и закипающая энергия в затылке, и страх перед малолетками, который, вероятнее всего, эту энергию и вызвал, и ощущение «выжатости» после выхода этой необычной энергии. Сейчас слабость и головная боль оставили его, но приступы тошноты и сухость во рту были почти постоянными.

Тропинка поднималась на крутой косогор. Уже поднявшийся наверх Швед, резко присел и поднял руку, давая всем команду замереть. По цепочке ребят, которые также все присели на корточки, передали, что церковь, которая являлась на данный момент их конечным маршрутом, совсем рядом.

Поправив на груди автомат и сняв его с предохранителя, Талин стал подниматься наверх, держась правее от дорожки, чтобы ребята, которых он обходил, были под прицелом, так, на всякий случай. И хотя, после случая на берегу, когда они попытались взбунтоваться и он подавил их страхом, ребята старались даже не смотреть в его сторону и отводили глаза, рисковать он не хотел. Прав, как всегда, тот, у кого есть дополнительный аргумент, в виде автомата.