Чтение онлайн

– Значит, поговорите, – поглаживая меня по спине ладонью, старался успокоить меня Йен. – И все разъяснится. Не плачь, глупенькая. Вот увидишь, все будет хорошо.

– Ты так считаешь? – с надеждой спросила я.

– Я в этом не сомневаюсь!

Но слезы снова покатились по моим щекам.

– Ты что-то скрываешь от меня? – наклонился ко мне Йен.

– Да, – всхлипнув, ответила я. – Моя бабушка меня возненавидела.

– Этого не может быть, – не поверил он.

– Нет, это правда! Она не захотела ответить-на мой вопрос, почему они с дедушкой поссорились, накричала на меня и вот уже неделю со мной не разговаривает.

Йен сжал мне щеки ладонями и, глядя в глаза, сказал:

– Глупенькая! Бабушка любит тебя. Вот увидишь, скоро она остынет и перестанет сердиться.

Но после таких его слов слезы хлынули у меня из глаз ручьями.

– Теперь ты будешь думать, что я первая плакса в Америке, – прохныкала я и улыбнулась.

Йен провел подушечками пальцев по моим заплаканным щекам и заправил мне за ухо прядь волос. Мне показалось, что в этот момент наши сердца застучали в унисон. О Боже!

– И еще я не знаю, как мне быть с Питером, – пролепетала я, трепеща от страха перед реакцией Йена.

Он уронил руки, отступил от меня и протянул руку к штопору. Я едва дышала, предчувствуя крах нашей дружбы.

– А какие у тебя с ним возникли проблемы? – холодно поинтересовался Йен, сжав штопор в руке.

– Мы с ним... ужинали, – запинаясь, промямлила я, проклиная себя за болтливость. – В итальянском ресторанчике. Было очень мило, мы заказали...

– Это можешь опустить, – перебил меня Йен. – Надеюсь, расстройства желудка не последовало?

Я нервно хихикнула, глубоко вздохнула и покачала головой.

– Слава Богу, – кивнул Йен. – Однако на будущее рекомендую быть осмотрительнее при выборе блюд. Но если в ресторане все прошло нормально, тогда что же тебя огорчило?

– А то, что в разговоре с Питером выяснилось, что я сама виновата в нашей размолвке, – выпалила я.

«Шпок!» Йен с шумом вытянул из бутылки пробку.

– И в чем же именно заключается твоя вина? – спросил он, положив штопор с пробкой на стол.

– Я исподволь подорвала в нем веру в себя, заставила его, сама того не желая, почувствовать себя полным ничтожеством.

Йен стал разливать вино по бокалам.

– Правда, мне он в этом тогда не признался, но я сама должна была догадаться, что веду себя с ним как-то не так. Теперь, осмыслив то время, я просто удивляюсь, почему не поняла всего этого раньше.

Йен протянул мне бокал с вином, поднял свой и сказал:

– Очевидно, этот Питер еще тот гусь.

Я отпила из бокала, выждала, пока вино смягчит мое сердце, и спросила:

– А что это означает?

– Как, тебе непонятно? – Йен удивленно вскинул брови. – Не кажется ли тебе ненормальным, что мужчина, с которым ты прожила достаточно продолжительное время, норовит снять с себя ответственность за разрыв ваших отношений и вдобавок обставляет дело так, что ты охотно принимаешь всю вину на себя?

– Ну, допустим, напрямую он меня ни в чем не обвинял, – не совсем уверенно возразила я, цепляясь за рассыпающиеся звенья своих прежних логических построений. – Но разве я не должна быть ему благодарна хотя бы за то, что он пролил свет на загадку «тефлоновой вагины»?

– По-моему, вовсе нет! – пробурчал Йен и одним глотком осушил свой бокал. – А вот о самом Питере у меня теперь сложилось вполне определенное мнение. Это редкий фрукт!

Он поморщился, как от оскомины.

– Не мог бы ты пояснить свою мысль? – Я выжидательно сложила на груди руки.

Йен взглянул на меня как на законченную идиотку.

– Он ушел от тебя, оставив записку не где-нибудь, а именно в своей книге. Потом четыре месяца не давал о себе знать. И вдруг объявился на пороге твоей квартиры в Трули, чтобы сделать тебе предложение. Причем повел себя так, словно бы он тебя осчастливил. Мало того, этот прохиндей пригласил тебя на ужин в ресторан, где внушил тебе, что в вашей размолвке виновата только ты сама. И после всего этого ты все еще не чувствуешь никакого подвоха?

Ошеломленная ворохом его доводов, я растерянно захлопала глазами, лихорадочно подыскивая аргументы в защиту то ли Питера, то ли самой себя. После продолжительного молчания мне наконец удалось выдавить из себя:

– Ну, все так запутанно, так непросто... Тебе не все известно о наших отношениях... Это целая история...

Йен посмотрел на меня и неожиданно расхохотался.

– Какого черта ты смеешься? – обиделась я. – Что показалось тебе таким уж забавным? Я вовсе не собиралась потешать тебя! В чем дело, Йен?

– У меня-то все в полном порядке, – буркнул он. – Проблемы не у меня, а у тебя. А я всего-навсего пытаюсь заставить тебя проявить благоразумие и взглянуть на ситуацию трезво.

– Трезво? – Я покосилась на бокал в своей руке. – На что это ты намекаешь?

– На то, что ты не понимаешь элементарных вещей! А между прочим, в твоих интересах пораскинуть мозгами и попытаться взглянуть наконец на Питера другими глазами. На мой взгляд, он просто самовлюбленный сноб. И тебе не помешало бы принять это к сведению, прежде чем, закусив удила, выскакивать замуж за психопата, страдающего нарциссизмом.

Йен умолк, тяжело вздохнул и потер ладонями побагровевшие щеки. Я закрыла рот, непроизвольно раскрывшийся во время его пылкого монолога, и попыталась перестать хлопать глазами. Йен поставил бокал на стол и спокойно сказал:

– Извини, я ненадолго оставлю тебя.

Я молча кивнула, и он стремительно покинул кухню, хлопнув дверью. Я зажмурилась, не зная, как мне лучше поступить: догнать его или дождаться здесь. У меня даже шевельнулась мысль выскользнуть из дома через черный ход и удрать домой, а там нырнуть под одеяло, укрыться им с головой и не вылезать из постели до тех пор, пока в моих мозгах не наступит просветление. Или же до глубокой старости, когда мне все будет уже безразлично.

Неведомая сила заставила меня вскочить и выбежать из кухни в коридор. Столовая и гостиная были пусты. Йен сидел в кресле на полутемной веранде. Собравшись с духом, я шагнула на веранду и прикрыла за собой дверь. Йен молчал, погруженный в раздумья. Не в силах долго терпеть эту кладбищенскую тишину, я нарушила ее первой, заявив:

– Я не собираюсь выходить за него замуж!

– Ты вернула ему его подарок? – не меняя позы, спросил Йен.

Что я могла ему ответить? Он уставился на деревья, обрамляющие ферму, и задал мне еще один убийственный вопрос: