Чтение онлайн

Но пришел день расставания.

– Я к тебе вернусь, - говорил он, улетая, как говорят многие возлюбленные на свете своим возлюбленным.

Конечно же, он потом за ней прилетит.

И они вместе переберутся на материк. Где растут зеленые деревья. И ходят живые лошади.

На горнорудный комбинат он попал лишь за три часа до самолета. Боялся, что в канцелярии воскликнут: и где ты шлялся неделю? Но там женщины спокойно отметили парню, от которого пахло вином и жаром, сроки пребывания в командировочном удостоверении. И вот он дома, на юге Сибири...

Право же, он сам верил, что для него теперь начнется новая жизнь, и она связана только с нею, с тихой, ласковой, узкобедрой Нелей...

Но под Новый год к Самохину приехала из Т.-ска Татьяна, с которой они хотели пожениться еще летом, когда закончили университет (Татьяна училась на юридическом). Но девушка заболела. А может быть, придумала, что заболела, потому что у Самохина с ее родителями не вышло теплого разговора - суровые они у нее, сердитые люди.

– Кудряв, как баран...
– передавали подруги Татьяны слова ее отца про Самохина.

– Шибко громко говорит, - обмолвилась мать.
– Как радио.

И за прошедшие полгода Самохин стал постепенно привыкать к мысли, что Татьяна к нему уже и не приедет. Как это она пойдет против воли отца? И вдруг она явилась, в желтой дубленке, закутанная в шаль, в варежках и в валенках.

– Я к тебе, - сказала она как-то сумрачно прямо на пороге общежитской комнаты Самохина и прильнула к нему.
– Я им сказала - не вам, а мне надо устраивать жизнь.

И не хватило у Самохина честности сказать, что он ее уже и не любит почти, а встретил Нелю. Но Татьяна была девица, Самохин был первый у нее мужчина. Опять же она порвала с родителями ( и те не скоро простят ей это замужество), и Самохин по-своему полюбил ее. И вспоминая иной раз Нелю, распутывающую глянцевые пленки в далеком метельном городе, оправдывался тем, что он у нее был не первый...

..........................................................................

Утром попив молча с женою чаю, Самохин побрел снова к тому магазину.

Свет в витрине еще не включали. И в раннем сумраке каменная раздетая девушка с небрежно брошенной на плечо лисьей шубкой, была до наваждения похожа на Нелю. Ну, не может, не может случайно получиться столь похожее выражение лица! Особенно эта ее полуулыбка, с которой она даже спала в сладостные ночи... И ходит же мимо всякая наглая публика, глазеет на нее. Правда, она протянула левую руку, как бы несколько прикрывая низ живота. Но все равно... Кто же, кто, зачем ее вылепил и сюда продал?

Магазин был еще заперт, и вот показался хозяин. Он был в пышной пуховой куртке, в меховой кепке, зарывавшей его лысину, в руке нес кейс. Но Самохин его сразу узнал. И что удивительно - капиталист сразу же признал и его.

– Что? Пришли грабить и не решаетесь?
– хмыкнул он.
– Или втюрились? В которую же?

Глядя злыми от тоски и отчаяния глазами на него, Самохин решительно (а что терять?) показал рукою за стекло. И почему-то признался чужому человеку:

– Хочу слетать в Питер. Не знаете ли, сколько сейчас стоит билет на самолет?

– О-оо!..
– протянул хозяин магазина, отпирая дверь и отключая зазвеневший звоночек охранной сигнализации.
– Милый вы мой. Тут какая-то страшная тайна? Да?

Как во сне ( он же и не спал сегодня) Самохин ступил за ним следом.

– Я, кажется, догадываюсь, да-да...
– пропел хозяин и, задумавшись, показал неестественно белые зубы.
– Если все так серьезно, лететь туда, конечно, не надо. Не надо. Хорошё. Я вам продам адрес мастера, который мне делает этих красавиц.

– Сколько?..
– голос у Самохина пресекся.

– Недорого.
– Хозяин надел очки. Глаза его смеялись.
– Сто долларов.

– Это... сколько же?
– начал шарить по карманам Самохин.
– Сегодня какой курс?

– Все тот же... краткий курс КПСС, - странно пошутил лысый человек. И вдруг отойдя к окну, очень печально, внимательно оглядел каменную девицу за стеклом.
– Неужели на кого-то похожа? Только я попрошу вас... не говорите, как нашли. Он стесняется, что лепит модели для витрин. Все-таки заслуженный художник России... бывший лауреат...

– Бараев?!
– догадался Самохин и хлопнул себя по лбу ладонью.
– Костя Бараев?! Так я же его знаю... Спасибо! Никому не расскажу!
– И выбежал вон.

..........................................................................

Самохин несся по скользким улицам и пару раз уже летел было носом в промороженный камень, но каким-то чудом оттолкнувшись рукою, едва не сломав кисть, успевал выпрямиться...

Конечно же, если кто и мог вылепить Нелю, так это Костя Бараев. Он ее видел, когда Неля неожиданно прилетела в гости к Самохину на "материк".

В городе уже начиналась весна. Пахло мокрыми тополями. Самохин полагал, что Неля все поняла ( он перестал ей писать, и она тут же перестала слать ему затейливо раскрашенные фломастером конверты), но вдруг она прилетела.

Вернее, он сначала получил телеграмму, присланную на геолком ( Самохин дал ей свой рабочий адрес - из почтовых ящичков в общежитии письма часто пропадали): "ПРИЛЕТАЮ ВСТРЕТЬ ЕСЛИ СМОЖЕШЬ НЕЛЯ".

"А если не смогу, так что? По делам, наверное, летит."

Но когда Самохин увидел в аэропорту ее тоненькую фигурку в черном полушубке, ее бледное личико с прелестной полуулыбкой, в нем сразу все оборвалось: "Какой же я негодяй! Она меня любит, и я же ее люблю... но что я делаю?!"

Деться им была некуда - дома сидела Татьяна, и он повел ее к местным художникам, где в бывшей церкви, разгороженной фанерой и картоном, были их мастерские, и там по вечерам собиралась местная "золотая молодежь" - с гитарами, с запретными стихами...

Он вез ее в автобусе и что-то громко говорил, даже излишне громко, смеясь и сверкая глазами, - мол, сначала он хочет ее познакомить с друзьями, а потом они поедут к нему. И Неля радостно кивала, держа его за руку, как слепая.

И они прожили два дня в гостях у скульптора Кости Бараева, в пустой, высоченной - уходящей под своды церковного купола - очень холодной комнаты, среди стоящих там и сям, пугающих с непривычки темных человеческих фигур, покрытых от чужого глаза тряпками и время от времени обливаемых водою, среди некупленных худсоветом гипсовых памятников Ленина и Чехова (оба в свое время бывали в этих краях). Чтобы Татьяна не запаниковала, Самохин, выбежав в гастроном за шампанским, колбасой и конфетами, в первый же вечер дозвонился с уличного телефон-автомата до общежития - попросил старушку на вахте передать Татьяне из 214-комнаты, что он срочно уехал в Новосибирск. А на работу Самохин, понятно, вовсе не ходил - гори на синим пламенем...